Что удивительно, несмотря на все опасения Грима, в пути на наше войско почти никто не нападал. С одной стороны, нам предоставляли проход по относительно безопасным тоннелям. Но так получалось не всегда.

Стур предположил, что живность Подземья просто видит в нас особенно огромного большого и старается убраться с дороги. И даже большие не рискуют связываться, не понимая, что это за страшной длинны ползун гремит множеством ног и железом внутри стен, и тоже не приближаются.

Эта мысль пришла в голову не только ему. И никто не смог убедительно сказать, почему бы ей не оказаться правдой.

То, что это нас теперь боится тьма, воодушевляло дварфов так, как может понять только тот, кто таится выйдя за стены, разрываясь между желанием прибавить свет и необходимостью скрываться, каждые несколько десятков шагов останавливаясь, чтобы слушать тишину. Ведь из тьмы постоянно лезло что-то, что видело в нас только добычу.

Всё же, потратив ещё четыре дня, если судить по периодам сна, мы вышли к границе со Свартскардом.

Тут была большая, ничем не занятая полость. Называлась она Серая Полость. Дварфы любят имена, отражающие суть.

Пол её образовывал твёрдый серый камень, в котором я подозревал гранит. А потолок из сравнительно мягкого камня находился на высоте примерно метров в пять. Видимо, выточенная за столетия потоком, который потом сменил русло, эта полость лишь слегка поросла светящимися мхами по потолку и была довольно тёмной.

Длиной и шириной она была не меньше чем в две тысячи шагов, что очень много. Нет, каверна рядом с Медным Горном была как минимум в сто, если не в тысячу раз больше. Просто Серая Полость была безопасной: выход воды находился высоко в стене каверны, вход, видимо, завалило. Дварфы пробили в неё два прохода, которые, так получилось, один вёл в Свартскард, другой в Раудмаль-хейм. И закрыли их дверьми, получив безопасную, но почти бесполезную полость.

Мы с Гримом, он как хирдоводец, мы на правах помощников хирдоводца, тоже немного осмотрелись в ней, пока шла подготовка.

Мы расположились на небольшом уступе, выдававшемся из стены каверны. Тут было сравнительно безопасно, хотя среди дварфов говорили, что в этой каверне водятся каменные пчёлы.

Мы встали так, чтобы нас было видно от противоположной стены. Не нас, а наши фонари.

Свартскардцы тоже пришли не сотней, а армией. Их нашлемные фонари были приглушены, и лишь изредка удавалось увидеть узкие щели света. Зато на их знамёнах горели большие фонари, подсвечивая стяги, висящие на Т-образных флагштоках. Их были десятки.

— Что за нелепая вещь, — сказал Торв. — Зачем они носят большие фонари с собой на крепях? Неужели они настолько боятся темноты?