И он оскалился в беззвучном хохоте.

Никто не поддержал. Неудачная шутка.

— Это чтобы ориентироваться в пылу битвы, — зачем-то сказал я.

— Ещё большая глупость, — сказал Торв.

Он раздражался, что не идёт в бой вместе с белыми аристос, и оттого был сегодня не так вежлив, как обычно.

— Да нет, это мудрый ход, — сказал Грим.

Торв презрительно фыркнул, но больше ничего не сказал.

Я понимал их обоих.

Внутреннее чувство направления дварфа позволяло мне прямо отсюда провести воображаемую линию и до Фейтхолла, и до Раудмаля, и до Медного Горна. И даже примерно понимать расстояние. Это не было особым магическим даром.

Когда европейцы колонизировали полинезийские острова, они однажды взяли в рабство двух полинезийцев и привезли на свою базу. Те украли лодку и сбежали, вернувшись на свой остров за сотни километров. А потом вернулись обратно, приведя с собой сотни друзей, и разграбили порт. Всё это — ориентируясь на внутренний компас и внося поправки на течение, которое они определяли, просто опустив руку в океан.

У дварфов примерно так же.

Вот только я помню суматоху битвы на Кхар-Дуне. Запутаться и потерять сторону, где свои, было очень легко. Спасало только то, что свартскардцы хорошо держались вместе и сильно отличались внешне.

Вскоре у входа в Серую Полость встали легко одоспешенные короткобороды из Свартскарда. Без щитов и доспехов, с легкими кирками и фонарями, прикрытыми узкими шторками. Не воины для битвы. Глаза и ноги.

Пара таких же, но наших наблюдателей заняла место у входа с их стороны.

После этого сотня белых аристос двинулась в Серую Полость.

Они шли спокойно. Даже весело, как ходят дварфы, которые просто идут на работу. Они поглядывали друг на друга, переговаривались и мы слышали их сдержанный смех. Белые полосы на шлемах и женские ожерелья в бородах ещё какое-то время поблёскивали самоцветами, ловя свет фонарей. Потом исчезли и они.

И мы остались слушать.

Вот тут и стало по-настоящему тяжело.

Дварфы умеют ждать тихо. По крайней мере, лучше людей. В таком количестве люди бы уже гудели и гуршали, как стадо жуков. И все же, мы тоже не каменные.

Кто-то сдвинул задел оружием щит. Где-то тихо звякнуло кольцо о кольцо на бороде. Один из клееваров шмыгнул носом и хмыкнул, и все посмотрели на него так, будто он только что помочился не просто не в тот чан, а в бочку с пивом.

Тишина тянулась.

Сначала настоящая.

Потом та, в которой начинаешь слышать собственное тело. Дыхание под шлемом. Стук сердца. Тихое поскрипывание ремня, когда чуть переносишь вес. Потом пришёл первый звук.

Далеко.

Так далеко, что я сперва решил: показалось.