Он меня выбесил, и я отправил его вместе со Стуром искать механические мастерские. А сам пошёл забрать свои инструменты у гравёров.

Там я обнаружил, что мой стол по-прежнему мой.

Так как у нас тут немного пыльно, да и сама мастерская предполагает много металлической стружки, нужно эту пыль вытирать. Мой небрежно брошенный любимый инструмент валялся ровно на том же месте. Пыль вокруг была сметена, а под ним скопилась. Протирали вокруг, чтобы не сдвинуть с места.

Я посмотрел на незавершённую линию на пластинке. Вздохнул и вынул её. Мне уже было не до того. Сейчас меня вела другая идея.

И всё же я заставил себя сначала поговорить с мастером. Нашёл того, который не был занят совсем уж делом, а как раз внимательно проверял инструменты, видимо готовясь их править, и подошёл к нему. Представившись, показал ему руну, которую придумал в Семидесятидвухвратной.

Он отнёсся с сомнением.

Я пожертвовал лампу со своего стола. Подозванный короткобород вырезал руну на шарнире. И лампа согнулась. А разжать её оказалось немного трудно: чувствовалось ощутимое сопротивление.

Что меня изрядно удивило, моя руна на меди не работала без контакта с золотом. А тут меди было заметно меньше, только сам шарнир, остальное грибнина.

Но лыбящийся мастер расхохотался. Оказывается, сила руны зависела от размера. Хорошо работали руны размером в ладонь. Дварфийскую. Такие, как на нагревательных табличках. И ещё размером с ноготь. Человеческий. Остальные слабовато тянут.

Я немедленно заподозрил в этом признак некой симметрии. Как Максвелл вывел уравнения всяких невидимых полей, увидев симметрию в распределении железных стружек в полях магнита. Просто кажется очевидным, что этот мир определяется определёнными законами. И магия — часть его.

Я тут же поинтересовался, пробовал ли кто-то делать руну больше, чем в ладонь. В такой же пропорции, в какой маленькая меньше.

Мне ответили: нет. Это сложно. Таких больших листов меди никто и не делает. Зачем?

Прежде чем я как следует упоролся, меня отвлекли, расспрашивая о руне и заставив переключиться на мой план по её применению. И очень хорошо, потому что я явно не Максвелл и, скорее всего, просто провалился бы в тёмный тантрум.

К тому времени вокруг меня уже собрались все мастера, а на вежливом расстоянии — вся остальная мастерская, от подмастерьев до разносчиц пива и помощниц. Гравёры были слишком ценным ресурсом. Они выставили в хирд только короткобородов и, хотя тоже потеряли нескольких, всё равно чувствовали стыд, что поучаствовали мало.

И когда они услышали, что я хочу сделать, загорелись.