После того сна мне не по себе, и я решаюсь съездить к врачу.
— Куда едем, Асият Расуловна?
— Максим, скажи, ты отчитываешься господину Исмаилову о моих передвижениях?
Водитель поднимает взгляд и сталкивается с моим в зеркале заднего вида.
— Нет, Асият Расуловна, такого указания не было.
Горько усмехаюсь и надеваю черные очки, которые отрезают мои эмоции от любопытных взглядов.
— Отвези меня в клинику на Гоголя.
Максим хмурится:
— Туда, где мы были на прошлой неделе? — спешно выезжает за ворота особняка. — Вы заболели?
Дьявол, до чего же смешно выходит.
Моему мужу вообще плевать на меня. Что я делаю, чем занимаюсь, какие у меня новости. Зато человек, который приставлен ко мне, чтобы возить и охранять, беспокоится.
— Не переживай, Максим, — горько усмехаюсь. — Я в полном порядке.
Едем молча. Я игнорирую заинтересованные взгляды моего водителя. А Максим в свою очередь уже даже не пытается скрывать свой интерес ко мне.
Когда мы останавливаемся у клиники, он порывается пойти следом.
— Ты останешься тут, — говорю твердо.
— Асият… — он иногда забывается и называет меня лишь по имени, а я делаю вид, что не слышу этого.
Тяну на себя ручку двери и замираю.
— Максим, ты же скажешь мне, если господин Исмаилов велит отчитываться о моих передвижениях?
На лице мужчины ходят желваки, он шумно тянет носом воздух, а после коротко кивает.
Прием у врача проходит быстро. Со мной все хорошо, беременность развивается соответственно сроку в восемь недель. Рекомендации те же: не нервничать.
Да уж. Как тут не нервничать?
Возвращаюсь в машину и прошу Максима отвезти меня домой к моим родителям.
Мама встречает с распростертыми объятиями:
— Асенька! — ее тепло окутывает меня, и я закрываю глаза, позволяя себе впервые за эти сутки расслабиться.
— Папа дома?
— Нет, ты же знаешь — он трудоголик, — мама проводит меня в кухню и ставит чай. — Ну рассказывай, как дела?
У мамы взгляд встревоженный, мне кажется, она чувствует что-то. Идти мне не к кому: ни сестер, ни подруг нет, поэтому мама — единственный человек, с кем я могу обсудить свои тревоги.
— У Карима другая женщина.
Мама ахает и закрывает рот рукой.
— Может, ты что-то не так поняла или это просто ошибка?
— Она живет в его квартире, — произношу отрешенно. — Давно. Там повсюду ее вещи.
— Ох, Аллах! Доченька моя, — мама притягивает к себе и обнимает, гладит по спине.
— Что мне делать, мам?
— Ты говорила с ним? Он знает?
— Да.
— Зря. Надо было действовать за его спиной, так, чтобы он даже не подумал о том, что ты предпринимаешь какие-то попытки удержать его.
Отстраняюсь от матери: