— Надолго вы в Чите?

— Нет, но я постараюсь задержаться, — оскалился вдруг штабс-капитан.

Завалишин только и сделал, что кивнул.

— Тогда буду ждать встречи. Бог в помощь, — улыбнулся он на прощание и направился к выходу.

Мы с Алексеем Алексеевичем остались в соборе одни. Ну, может, поп ещё бродил где-то в глубине, потеряв что-то на полу. Проводив взглядом Завалишина, я спросил:

— Почему ему доверяют ремонт церкви, а положение «не слишком ясное»?

Алексей Алексеевич вздохнул.

— Не только церковь. Дмитрий Иринархович построил тут школы для казачьих детей. Лекции читал. Великого ума человек.

— Что вы так невесело об этом говорите?

— Он тут в ссылке, Жданов.

— Тоже… убийца? — ужаснулся я. В моей голове сразу предстал образ эдакого Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». Алексей Алексеевич холодно усмехнулся.

— Бери выше, Жданов. Декабрист.

К вечеру Алексей Алексеевич раздобыл для нас где-то парадную форму. Тёмно-синюю, но без знаков различия. Он даже выхлопотал для нас с Григорием по фуражке. Мы переоделись прямо на квартире, которую штабс-капитан снял для себя — разумеется, он не стал ютиться с казаками в одной казарме.

Мы с Гришей только усмехались, оглядывая убранство съёмного жилья. Картины в рамах, ковёр на стене, английский столик. На нём Алексей Алексеевич уже разложил свои старые, потёртые журналы. Новых в Чите не достать, отчего он выглядел немного расстроенным.

— Любите читать? — спросил я, разглядывая себя в огромное, в пол, зеркало.

Гришка был рядом, но воевал с рукавами. Кажется, парадная форма, что нашёл для нас штабс-капитан, была ему слегка маловата. Но казак не жаловался. Алексей Алексеевич между тем положил ноги на столик и устало стянул с него потрепанный номер «Современника».

— Всякий образованный человек должен любить читать. Вот ты, Жданов, что в последний раз читал?

— Вы про такое не слыхали, — я отвернулся, пряча дурацкую ухмылку. Последним я читал какое-то романтическое фэнтези, которое мне всучила Танюха. Что-то вроде «Прекрасная бухгалтерша и сорок её эльфийских мужей».

— Удивите меня, — улыбнулся Алексей Алексеевич.

Я только покачал головой. Тогда офицер повернулся к Григорию. Тот, почувствовав на себе чужой взгляд, спокойно ответил:

— Тургенева.

— Опасный ты человек, Григорий, — усмехнулся штабс-капитан.

— «Записки охотника» — очень хорошая книга, — невозмутимо ответил Григорий.

Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить школьную программу. Через несколько секунд до меня дошло: именно за «Записки охотника» у Тургенева были неприятности с властями. Не Сибирь, конечно, но ссылка в собственное имение — тоже не сахар.