Храбрые, немного безумные и очень талантливые ребята. Раньше Корона этого не замечала: почти год жила только воспоминаниями и сожалениями о старой жизни, но потом встретила Немца. И все сломалось. Его рассказ про Старика, который не сдался что в том мире, что в этом, что-то разбудил в ней. Стало обидно. Почему тот, потеряв зря половину жизни, продолжает на что-то рассчитывать, а она опустила руки? Она что, хуже? Нет!

Апатия сменилась злостью, потом давно забытым ехидством, а дальше… Она отпустила Немца, высадив его в лесу где-то за линией фронта. Кого-то после такого могли и под суд отдать, но ее репутация была идеальной. Девушка просто сказала, что безумный русский выпрыгнул в полете, и вопрос был закрыт. Для других, но не для нее.

— За что я пью? — она переспросила с улыбкой, правда, та вышла немного кривой. — Я пью за то, что я все еще человек.

Для кого-то это был бы глупый и бессмысленный тост, но не для нее. Той, кто снова начал чувствовать. Не так, как раньше — например, сегодня она снова летала и снова без сомнения стреляла по врагам — но что-то точно изменилось. Что-то погибшее в день переноса в этот мир, снова вернулось. Чтобы потерять себя, ей хватило всего суток, а чтобы восстановить хотя бы часть… Ушел год. Но это же только начало?

— Хороший тост, — Удет мог бы уже уйти, но он явился сюда не с пустыми руками. И, кажется, понял ее по-своему. — Когда весь мир начинает состоять из подделок, хочется хоть чего-то настоящего.

— Ты о чем?

— Да вот, морковный торт, — непонятно ответил он, вытащив из-за спины тарелку с лакомством.

— Не понимаю.

— Ну, из-за блокады же в Германию шоколад не возят. В четырнадцатом году шведы помогали, но в этом их французы за горло взяли, и вот… Люди выкручиваются как могут. Цикорий вместо кофе, морковь вместо шоколада. Еще картошка, говорят, померзла: будут всех кормить брюквой.

Корона усмехнулась. Цикорий, брюква, морковный торт — ей казалось, что это слова совсем из других эпох, других ситуаций, а оказывается… Все родилось гораздо раньше, в одно время. И почему еще вчера ей это было совсем не интересно?

— Кстати, — Удет, обрадовавшись, что его еще не прогоняют, продолжил болтать. — Приходили из штаба, предупреждали, что будет больше вылетов.

— Почему?

— Так взяли Ковно. Теперь будем прорываться дальше. Тылы, как обычно, отстанут и… Если пропустить невовремя удар, русские могут Эйхгорна и окружить. Поэтому вам и приказали: лишить их воздуха.

Удет говорил «вам», потому что сам летал на разведчике. На всех новых «Фоккеров» еще не хватало, но Корона не сомневалась, что им достаточно и того, что есть. У русских просто нет ничего, что могло бы их остановить… Внутри что-то шевельнулось: сегодня опять же впервые за год она сказала «у русских», не «у врага».