Я выдохнул. Наконец-то разговор начинал принимать нормальный оборот, но тут самый последний из нагнавших меня всадников спрыгнул на землю, подбежал ко мне и, растолкав еще мгновение назад уверенно крутивших меня солдат, прижал к груди изо всех своих немалых сил.
Судя по погонам, как у Котлинского, это был какой-то поручик.
— Ты… Это же ты! — шептал он и, кажется, даже плакал.
— Что происходит? — я смотрел на безусое, раскрасневшееся и совершенно незнакомое мне лицо и ничего не понимал.
— Старик, — выдохнул поручик, и вот тут у меня свело горло.
— Что? — я не мог поверить.
— Старик! Это же ты, Старик? А это я, Немец. Помнишь же, молния, удар… Я очнулся в этом теле, а ты… Ты совсем такой же, как был! Только вместо нормального самолета это убожество. Но ты — это точно ты!
Передо мной был совершенно чужой человек. Но то, как он меня называл, как говорил, какие слова использовал — это определенно был тот самый Немец из будущего. Вот тебе и весь сказ.
[1] Местные в это время пользуются привычными им мерами расстояний и весов. Тем не менее пришедшие из Франции метры и килограммы образованным людям тоже известны, поэтому главного героя понимают и не поправляют. И мы его тоже переучивать не будем, чтобы уже вам было немного проще ориентироваться. А то если одна верста примерно равна одному километру, то вот с теми же пудами и аршинами будет уже сложнее.
Глава 3
— Что происходит? — старший из всадников посмотрел на нас с Немцем с очень большим подозрением.
— Это мой механик! — Немец ни капли не смутился и моментально придумал объяснение, которое и его реакцию объясняло, и заодно помогало моей легализации. — Потерял его во время посадки за линией фронта, а он — вот! — угнал самолет и сумел вернуться!
Естественно, парой фраз объясниться не получилось, но поручительство одного из своих, тем более офицера, очень сильно подняло мой статус и разом сдвинуло дело с места. Теперь меня выслушали и вроде бы даже поверили.
— Значит, целый корпус на нас идет, — командир нагнавшего меня отряда нахмурился. — Нужно срочно доложить ротмистру Козлову.
— Я ручаюсь за слова своего механика, — еще раз повторил Немец, словно заметив что-то свое.
— Это правильно, ручаться за своих, — ответил командир. — Однако ставка все равно не будет принимать решения на основании одного полета. Помните же, как было в Пруссии в четырнадцатом. Да и в Польше этим летом: пока разведка на земле не подтвердит, будут ждать до последнего! И ладно бы у нас был офицер-наблюдатель, а то просто пилот…
Немец закивал, соглашаясь, а потом, пользуясь общей суетой, оттащил меня в сторону и принялся вводить меня в курс дел.