* * *
Проснулся я от того, что желудок начал бунтовать от голода и, кажется, попытался освоить если не целую арию, то уж точно ее часть. Еще тело затекло от сна в одежде — хорошо, что хоть обувь догадался сбросить. Хотелось в туалет. В общем, причин подняться было более чем достаточно, но я услышал знакомые голоса и решил еще хотя бы немного подождать.
— Сергей Денисович, а почему вы так новенького невзлюбили? — зауряд-прапорщик Микаелянц спрашивал кого-то обо мне.
Конечно, имя он не назвал, но о ком еще могла идти речь?
— Не нравится он мне, — ответил ему граф Орлов.
— А мы сейчас о нем не как о человеке говорим, а как о летчике, — к первым двум добавился еще и немного вальяжный голос Божича. — Вы же тоже видели его маневр, но все равно стали ругать.
— Не видел.
— Видели-видели. Я даже приметил, что вы прищурились в тот момент, чтобы ничего не пропустить.
— Ладно, видел, но… — Орлов замялся. — Неважно, как сильно ты старался: если проиграл, то проиграл. Мы на войне, господа, и медали за участие или старания тут не предусмотрены.
— А мне однажды давали такую, — хохотнул Божич. — Летали мы тогда в Каире, у меня «Блерио» заглох, садился без мотора, записали в зачет последним, но… Медаль подарили. И люди хлопали и поили потом, пока мы не уплыли оттуда, бесплатно весь месяц.
— А мы тебя и тут напоим, — заурчал баском Микаелянц. — Настоящий, армянский… Чай!
— Ай! — кто-то зафыркал. — Это же коньяк!
— Корнет Марков, — впервые за все мое знакомство с 21-м авиаотрядом граф Орлов рассмеялся. — Неужели вы забыли о вкусах нашего зауряд-прапорщика? Чтобы он в свободное время и пил чай?
К смеху графа присоединились и остальные, и я уже хотел было подниматься, когда разговор свернул на новую интересную для меня тему.
— Что думаете по поводу задания из ставки? — нарушил общее веселье Гусев. — От нас ждут перелета почти на максимум возможного: двести верст туда, двести обратно. Еще и немцы постоянно в воздухе, как мухи, кружат. Кто-то ведь точно не вернется.
— Не каркай! — обычно спокойный Микаелянц рявкнул и врезал по столу своим огромным кулаком.
— Я не каркаю, я правду говорю, — Гусева было не смутить. — Вы же знаете, потери в дальних вылетах за последний месяц в среднем двадцать процентов. Новенький пока без аэроплана, нас как раз пятеро будет, то есть один точно не вернется. Это не рок, не мистика — обычная математика.
[1] Нет, главный герой ошибается.
Глава 10
Лежу, думаю… Разведывательный полет, о котором говорили остальные пилоты — что там, в двухстах километрах на запад? До Ковно, через которое я пролетал по пути в Волковыск, около ста пятидесяти. Выходит, нужно дальше. А значит, крепость еще стоит. И если простоит хотя бы до завтра, то, выходит, из-за меня. Из-за той нашей остановки с Рокоссовским, из-за предупреждения. Кстати, надо будет навестить ефрейтора…