— Вот эти тросы от педалей тянем к хвосту аэроплана, — механик командовал пилотом, парень — тридцатипятилетним мужиком, и того это совершенно не смущало.
— Сюда?
— Нет. Туда пойдут рули высоты от ручки, а эти снизу. Натягивайте… Хорошо!
Ткачев уже хотел было прикрыть дверь, когда его взгляд зацепился за еще одну странность. Необычную конструкцию на переднем краю крыльев. Такой никогда не было ни на «Моранах», ни на «Ньюпорах», даже на новых. Неужели эти двое придумали что-то свое? Остановить их? Есаул уже почти сделал шаг вперед, когда до него снова донеслись голоса.
— А как, вы сказали, эти штуки называются, передние крылки?
— Почти. Предкрылки, — Крылов, закончив с тросами, вернулся к штопанью крыла, и это выходило у него даже ловчее, чем у самого есаула. Если раньше у Ткачева еще мелькали мысли, что есть в этом старике что-то подозрительное, то теперь даже без доклада от 6-го эскадрона становилось понятно: этот свой. Неуклюжий, не самый опытный, но свой, крылатый.
— А расскажите еще раз, как они работают?
— Ну, давай еще раз, — было понятно, что Крылов улыбается. — Смотри, самолет летит, когда работает подъемная сила; чтобы она работала, нам нужна определенная скорость. Не будет ее, и воздух сорвется с крыла, и самолет сразу рухнет в штопор. Не лететь будет, а как кусок тряпки закрутится.
— Ай! — выдохнул студент, в которого, похоже, та самая тряпка и прилетела. — А дальше?
Глава 8
— А дальше идут хитрости, — продолжил свой рассказ Крылов. — Если просто направить самолет вниз, то градусов пятнадцать — и все, капут. Но в том-то и дело, что вместе с пикированием приходит и ускорение, а оно все меняет. Николай Егорович Жуковский, умнейший человек, уже давно об этом писал, выводя специальный термин «угол атаки». Когда он равен нулю, то самолет летит точно навстречу идущему на него потоку воздуха, 2 градуса вверх, как у крыльев самолета в обычном положении, и вовсе будет идеально для подъемной силы. И этот угол атаки никак не связан с землей. Вернее, при ровном полете он как будто ей параллелен, но стоит нам ускориться в пикировании или наборе высоты, как он начинает словно нагонять нас. Есть скорость, есть угол атаки, и самолет никогда не упадет! — голос новенького на мгновение сбился. — Точнее, дальше все будет упираться уже не в воздух, а в крепость крыла. Не выдержит тот же «Ньюпор» выхода из пикирования даже на шестьдесят градусов. Но это сейчас! Придет время, появятся новые мощные двигатели, крылья станут крепче, и нам покорятся не то что двести километров в час и шестьдесят градусов, мы скорость звука со всеми ее хитростями поставим себе на службу.