Изнутри раздался грохот, потом тихий мат дорвавшегося до настоящего дела студента. Я улыбнулся.
— Поммех Лукьянов, и кто вам разрешил начинать без меня? — я раскрыл дверь и шагнул внутрь.
Взгляд сразу же зацепился за снятые с «Десятки» детали. Лукьянов уже успел ослабить расчалки, вытащил передний лонжерон и несколько нервюр, которые крепились как раз напротив наших предкрылков. При этом, если короткие детали выглядели нетронутыми, то вот длинная была вся исчеркана карандашом. Сердце забилось быстрее. Если есть пометки, значит, что-то Лукьянов уже проверил. Причем не раз…
— Что-то нашел? — я смотрел на всклокоченного поммеха и ждал ответа.
Глава 11
— Ну⁈ — окрикнул я Лукьянова, когда тот замешкался. — Выдержали? Не выдержали? Говори.
— Есть… Вернее, лонжерон выдержал.
— Нервюры?
— Тоже выдержали.
— Тогда что?
— На вид все целое. Если бы осматривали в сборе, то комар носа бы не подточил, но когда сняли… Я замерил упругость лонжерона, и он стал ходить немного больше, чем должен.
— А он из тех запасов, что ты готовил сам, — понял я. — Значит, это деформация из-за одного моего полета?
— В идеале бы еще раз подняться в воздух, подтвердить. Но похоже, — Лукьянов бросил на меня умоляющий взгляд. — Мы ведь сумеем что-то сделать? Это можно исправить?
Кажется, эта наша совместная доработка оказалась для него даже важнее, чем для меня самого. Упущенная победа — это всегда больно. А уж для молодого механика, у которого их вряд ли было много, вдвойне обиднее.
— Будем думать, — пообещал я. — Все снимем, все перепроверим, но на первый взгляд… Ничего нерешаемого тут нет.
— И что можно сделать? — заинтересовался Лукьянов. — Мне в голову приходит только та же косынка. Сделать планки из ореха. Сантиметров пять шириной и длиной метр-полтора — закрепим болтами, и по идее этого хватит.
— За сколько успеешь? — сразу уточнил я.
— Сделаю за ночь, но если вы захотите лететь с остальными, то не выйдет. Лак к утру еще не схватится. Ткань ведь тоже придется менять.
Кажется, про секретность тут все-таки не слышали. Подумал об этом и вспомнил про ротмистра Котика — еще же и к нему идти.
— Сделаем, как сделаем, — решил я. — А еще, если мы все равно будем над этим работать, как ты смотришь на то, чтобы в целом доработать жесткость наших крыльев?
— А как?
— Ну смотри, у нас они состоят из одной плоскости, — я изобразил рукой волну. — Значит, решений видно сразу два. Первое: эту плоскость укрепить — как, например, ты это предложил с косынкой. Второе: превратить плоскость в объем.
— Подождите, что вы имеете в виду? — глаза Лукьянова загорелись. А некоторые говорят, что студент — не диагноз.