— Черт с вами, Крылов, — Котик махнул рукой. — Давайте начнем сначала и поговорим, как будто ничего этого не было.
А я и раньше не был против поговорить по-хорошему. В общем, согласился, поговорили, и я снова рассказал и про побег из плена, и про соревнование с Казаковым, которого очень хотелось победить и ради победы на кем я и придумал такую удачную штуку, как предкрылки. На самом деле в моей истории было куда копнуть, но Котик уже не получал никакого удовольствия от беседы и моей компании, поэтому прошелся по вопросам довольно формально. Что-то почирикал у себя в папке, а потом с кислым лицом отпустил меня обратно работать.
Из плюсов: кажется, я отстоял себя и окончательно тут легализовался. Из минусов: возможны последствия, а еще я пропустил ужин, и теперь придется искать, как тут можно перекусить, если не со всеми. Погруженный в эти мысли и звуки урчащего желудка, я вернулся в четвертый ангар, где меня снова уже ждали.
— Простите, Иван Андреевич, я… — поммех Лукьянов стоял красный и мял в руках тряпку, которой только что протирал клей. — Я и так на карандаше у особого отдела за старые студенческие дела, поэтому испугался. Раньше был храбрым, но кончилась та храбрость, вышла.
— А и ладно, — я хлопнул Лукьянова по плечу. — Это нормально. Одни рождены строить, другие — воевать, но это не значит, что кто-то лучше, а кто-то хуже. На вас я буду рассчитывать в ремонте и улучшении моего самолета, а на вас…
Я повернулся к настороженно смотрящему на меня Маркову.
— На вас, — продолжил я, — я буду рассчитывать в бою. Спасибо, корнет, что прикрыли спину.
— Пожалуйста, — Марков покраснел, но улыбнулся до самых ушей.
— Только, — мой тон сменился на грозный, — разве мы не договаривались, что вы перед вылетом отправитесь отсыпаться?
— Договаривались, — на лице корнета мелькнула хитрая улыбка. — Но погода испортилась. Говорят, завтра будет ветер и дождь.
— И что?
— Полет перенесли на послезавтра. Так что мы теперь все вместе сможем полететь. И вы тоже!
Боевой вылет на двести километров, в том числе и за линию фронта. Туда и обратно, буквально на пару часов! И почему я так искренне радуюсь, что не пропущу это приключение? Хотя тут бы лучше не радоваться, а подумать… Например, расширить стандартный ремкомплект, куда помимо пилы да клея вполне могло бы поместиться и еще кое-что полезное.
Глава 12
Счищаю клей, думаю о корнетах.
Не конкретно о Маркове, а в целом. Пока ходил к жандармам, наконец, вспомнил, где они на самом деле находятся в местной иерархии. Двенадцатый класс табели о рангах — кажется, не очень высоко, но это уже обер-офицерский чин, всего на ступень ниже поручика. И выше любого унтера, а тем более — рядового. Получается, в отряде тот же Марков был третьим по старшинству, и зауряд-прапорщик Микаелянц или вахмистр Гусев, несмотря на весь свой опыт, при должном количестве амбиций были бы вынуждены ему подчиняться. Ну и я тоже.