По спине Ткачева пробежали мурашки. Привирает, конечно, Крылов. Вон и в теории Жуковского сколько всего упростил, цифры какие-то фиксированные вставил, как будто их кто-то рассчитывал, но для молодого механика, наверно, так и нужно было. Немного сказки. При этом сам новенький явно думал по-другому. Есаул вспомнил, как тот рисовал ему свою схему ухода от «Фоккера», тоже с углами, расчетами — это было непривычно даже без учета самих идей, и вот опять… Значит, это была не случайность.

— И тогда те передние закрылки?.. — продолжил свои расспросы студент.

— Предкрылки. Они помогают зацепить поток воздуха и направить его на верхнюю часть крыла. Благодаря этому мы можем увести с собой угол атаки еще градусов на пять без увеличения скорости.

— Так мало?

— Очень много.

— И вы за счет этого хотите победить в тренировочном полете самого Казакова?

— Не хочу, а обязательно победю… Побежду… — Крылов сбился и разрушил все очарование момента. — В общем, сам увидишь, но только если мы до утра все доделаем!

Через приоткрытую дверь Ткачев не видел новенького, только поммеха, который слушал его рассказ как продолжение той же сказки. Слушал и работал. Есаул оценил не только рассказы Крылова, но и то, как тот без принуждения, просто заинтересовав одного-единственного человека, смог провести ремонтные работы, которые иначе для целой бригады могли бы занять неделю. Очень интересный опыт, который для самого Ткачева было в чем-то интереснее, чем даже доделка самолета. Кстати, насчет нее…

Есаул задумался и неожиданно понял, кого напоминают ему эти теории, рассуждения и готовность искать в небе все новые и новые пути. Нестерова! Петра Николаевича Нестерова, его старого товарища, так рано оставившего этот мир. Возможно, не будь они знакомы, он бы сейчас сделал то, что и должен был сделать старший офицер на его месте. Зашел, одернул, вернул всех на землю, но… Он знал, что и другой подход мог приносить пользу, и ему искренне захотелось, чтобы у странного новенького получилось.

А риски? Кто из них тут не рискует?

Ткачев прикрыл за собой дверь и отправился в сторону офицерской стоянки уже совсем в другом настроении, не том, что раньше. По пути заметил отблески тусклой керосиновой лампы в общем ангаре 21-го авиаотряда и, словно поймав какую-то новую волну, заглянул туда уже без лишних сантиментов.

— Сергей Денисович, — поздоровался он сначала с графом, а потом и остальными пилотами, сидевшими за бутылкой вина и колодой карт. — Вы уже познакомились с новеньким?

— Мы… Решили, что не можем ему доверять. И хотим завтра передать вам прошение, чтобы вы не приписывали его к нам.