Звуки мачт, скрипящих под напором ветра, в воспоминаниях они напоминали о том, что корабль живёт собственной жизнью, дышит и стонет под влиянием природных сил. Чайки, требовательно крича, дополняли атмосферу жизни. Но настоящей симфонией были смешанные голоса матросов, спорящих и смеющихся. Их разговоры были полны житейских мудростей и морских легенд, передающихся из поколения в поколение.

Он мог говорить об этом вечность.

Бывший заключённый, у которого без вести пропала беременная жена, а бывшая, оставив всё в России, уехала за новой жизнью в Штаты.

Болело всё: грудь, плечо, спина… ноги.

Всё! Жгло огнём изнутри.

А ещё жажда пылала в гортани выжженной пустыней:

— Воды.

Шептали его сухие губы.

Английские слова, раздавшиеся в тяжёлом эфире, потрясли не менее того, факта, что над ним склонил голову мужчина в военной одежде моряка эпохи… неважно какой.

— Что происходит?

— Сэр. Миледи пока запретила давать много воды. По капле считая ровно десять. Это приказ. Она извлекла из вас около одиннадцати осколков. Вам прописан покой. Как вы себя чувствуете?

— Воды.

В тот момент, когда его губы наконец-то смочили скудные, капли, которых насчитали ровно десять, он с ужасом понял, что его сознание вело все эти переговоры именно на чисто английском языке. А далее боль накрыла всё тело и матерился он и стонал, уже используя родной… хотя х… его знает какой язык у него сейчас родной.

Мучения закончились в тот самый момент, когда уже совершенно другой человек, он уже не разбирал их на внешний вид. Ему было совершено по барабану кто… Этот человек практически накрыл его лицо влажной марлей. Хватило всего одного только вздоха…

Скользнула злая мысль о допотопности медицинского обслуживания, что он будет жаловаться на это сельпо, а после… с трудом восстановив в памяти своё имя, он летел в пропасть на своём новом «хорьке», и вспоминая всех святых… нёсся по граням небытия: проносились кадры — источники жуткой тревоги; болезненная ноша развитых будто не по его воле событий…

* * *

Он смотрел мне в глаза: в его взоре застыло ожидание…

— Я совершенно не против того, чтобы вы, дядя использовали для своих нужд дом, который мы с Аннушкой приобрели по случаю в Эдинбурге, он удобен, находится в центре города. Почему бы и нет? Но вам нужен будет надёжный штат, а мои люди едут меня сопровождать в Лондон.

— Мы оплатим наше проживание, леди ди Роджадео.

Напыщенные слова человека, который просто не знает жизни, они били наотмашь своей глупостью.

— Как вы себе это представляете? Мне не нужна от вас арендная плата! Вы начинаете возмущать меня всё более и более!