Но ведь он тоже женат на другой!

Крыша ехала и не собиралась вставать обратно!

Спасительное бессознательное состояние-где оно?

В каждый приход в себя молча понимал смысл окружающего через раз. Мысленно проговаривал английские слова, знакомые с института. Благодарил старую шизу — англичанку, что муштровала их день и ночь, устраивая бесконечные зачёты.

Вот он кому был действительно благодарен.

Откинул голову, прикрыв глаза. Как изменить себя и стать лордом, мать его?

— Милорд.

Адъютант помог встать.

— Господа, я оставлю вас.

Хриплый, контуженый голос.

Они медленно шли по коридору к его каюте, в глазах отчётливо — бесформенными бликами мелькали тёмные пятна. Облокотившись плечом, а затем спиной на стену, лорд Бредфорд замер.

— Милорд, возьмите себя в руки, нам просто необходимо дойти до каюты. Иначе поднимется паника, леди сведёт брови… и начнутся опять… инъекции.

Его сопровождающий явно боялся того, что делали с ним по приказу её светлости. Инъекции. Вставленные глубоко иглы в определённые точки тела — это норма в его прошлой жизни. Дикость же в этой.

— Я справлюсь, виконт. Мне нужно время.

Ему помогли раздеться и разместиться в уютном кресле.

Открыли окно.

Не иллюминатор, а именно небольшое оконце. Свежий воздух хлынул в комнату — нет больше запаха плавленого воска. Всё стало ярче, свежее и полное надежды на лучшее. В который раз он убедился, что ему предоставили самое комфортное место для проживания на судне: с полноценной кроватью, санузлом и маленьким закутком для приготовления пищи.

В его же случае для приготовления инъекций и других процедур. Ум становился чище и будто яснее, словно свежий воздух выветрил все сомнения и путаницу, оставив только ясность рассудка.

«— нельзя её видеть, это просто противопоказанное для него мероприятие. Её и дочь. Иначе он, как Отелло, придушит эту женщину собственными руками. У них и без него однозначно, всё хорошо, он не смог бы дать девочке такое будущее. Главное — отладить сейчас своё — личное».

Глаза закрывались сами, и вот уже во сне или всё же наяву он видел дом, там в будущем. Квартиру в высотке с современным ремонтом. И девушку, которую он просто из интереса и похоти в её четырнадцать лет сделал своей женщиной.

Она склонилась над кроватью, держа в руках пиалу для кормления младенцев.

Мужчина.

Недвижимый. Только глаза жили на его измученном лице.

«— Святые угодники! Ларочка».

Он бился в сознании, истерика накрывала…

Как же нелепо прошла вся жизнь!

Преданная и такая любящая, она ухаживает за ним, парализованным, а он ничем не может помочь. Ничем! Похудевшая и уже совершенно без того самого лоска. Кое-как причёсанная и в стареньком домашнем костюме.