И всё же…

Склонив голову над столом маленького кабинета, который затерялся в конце длинного коридора огромного судна, леди Ольга без устали, практически всю ночь будет заполнять выписки из историй болезни каждого, кого она лечила и выхаживала.

На следующее утро, немного отдохнув, она начнёт приём больных, с тем чтобы к трём часам дня неспешно сойти на землю самого дорогого и охраняемого причала в Лондоне. Не попрощавшись, просто по английскому отстранённо, она спустится по трапу. Так, будто рождённая и выращенная в России княжна, она с детства понимала, что вокруг таких, как она, должна вращаться вселенная.

Её сопровождал личный штат охраны и служащих на неё людей — горничные и нянюшки, дочери, верный пёс. В порту ожидало несколько экипажей.

Всё.

А к чему долго раскланиваться, если каждый, кто был удостоен её вниманием, хоть однажды, пожелал ей сегодня доброго утра, сказал вежливое «миледи» и, благодаря от всего сердца за возможность жить и вернуться к семье, поставил свою подпись в истории болезни о том, что всем доволен и не имеет никаких претензий к благородной леди.

Он смотрел ей вслед, на столе в уютной каюте, которую страшно было покидать, лежала рукопись, сшитая и пронумерованная — его история болезни и осколки, изъятые из тела во время операций.

Поражала выдержка и несломленная воля этой прекрасной женщины.

Не хотелось уже знать, как они здесь оказались. Он не мог того осознать полностью. Последнее видение что-то изменило в нём навечно. Ему виделись в сумерках изношенные, грязные солдатские сапоги, которые всю эту ночь вытаптывали у него в сознании всё сорное и отвратное.

Перед тем как с прямой спиной, грациозно нагнув голову, взойти в экипаж при помощи грума, она ещё раз обернулась в сторону судна.

Шляпка — капор с широкими полями скрыла выражение лица. Многие на судне сняли головные уборы и склонили головы. Просто из уважения.

Он слышал, он явственно слышал, как она прошептала:

— Прощайте господа, даст бог — свидимся, а нет… так тому и быть.

* * *

Многолюдье улиц, вереницы экипажей уже не волновали более. Высокие каменные дома, выстроенные практически в едином стиле, чужие жизни вокруг и уверенный взгляд дочери, которая ещё на судне объяснила сеньоре Тересе, куда нам нужно будет ехать.

И вот за последним экипажем закрылись крепкие металлические ворота имения. Здание стояло обособленно. На его крыльце замерло несколько людей.

Ещё вчера я уведомила сеньора Роблеса, что находящиеся при исполнении своих обязанностей люди в этом доме должны быть рассчитаны, а проще говоря, отосланы в отпуска на всё время нашего пребывания в Лондоне. Необходимо будет заменить все замки, обследовать здание на предмет дополнительных подходов к нему и сразу же выставить наряд охраны. Шеба в ночное время суток имеет полное право находиться во дворе без привязи.