Такая малость, как «bohemian rhapsody», заезженная и будто бы совсем устаревшая в далёком двадцать первом.

«— дайте мне её»!

Этот гениальный взрыв нот, музыкальных инструментов и голос певца, которому за его талант можно было простить многое. Господи, ведь я прошу так мало; а ещё скорости автомобиля и хороших дорог.

Сознание уплывало в прошлое. Дашенька, что было сил сжала мои пальцы.

— Держитесь, маркиза.

— Я хочу домой, дорогая. Мы явно загостились в Лондоне. Всего слишком, я не люблю этого.

— Матушка сэра Энтони Гранта сегодня прибыла из Норвегии. Его сёстры нам завтра будут представлены. Осталось совсем немного.

— Даша, ты счастлива, скажи? Одно твоё слово для меня значит больше, чем весь этот мир.

— Счастлива. Очень.

— Это главное. Мы с Аннушкой любим тебя безмерно и вытерпим всё. Однако: венчание — и домой. Хорошо?

* * *

— Я сказала: вытерпим всё! Но не это! Кто эта дама, что так бесцеремонно напрашивается в гости? Господи, какое безумное утро. Лондон сошёл с ума? Откуда эти подарки?

— Миледи.

Дворецкий, вызванный нами из отпуска, не привыкший к моим всплескам эмоций, застыл, склонившись изумлённо, а затем всё же произнёс.

— Послание передал посыльный леди Стефани Майерс.

— Я не желаю знакомиться с мыслями этой дамы, нужно отослать всё обратно.

— А цветы от кого?

— От её супруга, миледи.

— И цветы, незамедлительно. Всё обратно. Я не хочу этого видеть.

Взгляд застыл на алых розах от бывшего супруга леди Майерс.

Вспомнились отчего-то другие: белые, благородные, удивительные посреди заснеженного Санкт-Петербурга.

Воспоминания, как же их было много.

«— Господи, сколько пережито всего».

Голова собиралась с грустью склониться на грудь.

«— я просто вынуждена доживать свою жизнь в этом мире, обратно возврата нет».

— Матушка, а завтра мы наконец-то поедем на прогулку в королевский парк? Сэр Бредфорд совсем уже оправился от ранений и операций, он с супругой будет сопровождать сына.

Девочка была возбуждена постановкой в опере, она будто вальсировала по гостиной. Её глазки сияли от восторга, а ножки, одетые в атласные балетки под укороченным платьицем, ступали на удивление ровно в такт той музыке, которую она напевала.

«— сколько в ней жизни, она будто сгусток нерастраченной энергии».

— Конечно, поедем, дорогая. Я вовсе не забыла, поверь. Мне также хочется взглянуть на королевские розы.

Свечи в люстре давали удивительно уютное освещение.

Мадемуазель Рене присела за фортепьяно.

— У нас будет свой бал!

Аннушка взвизгнула от восторга, а, после, подбежав к князю Николаю реверансом, пригласила его на танец. Мужчина, не в силах отказать милой проказнице, приготовился, как я поняла, пройтись в польке.