— Нет моя радость, не приедет, но он обязательно оправиться от болезни, и вы с ним, конечно же, встретитесь. Мы завтра все будем молиться за его здоровье.

Она хмурила бровки, понимая, будто, что подарков сегодня не будет, улыбнулась, показав милые ямочки:

— Матушка, с вашего позволения.

Девочка присела в реверансе, платьице разложилось вокруг фигурки красивым, кружевным облаком цвета нежной зелени. Нянюшка Луиса Мора сразу подключилась и увела Аннушку во внутренние комнаты.

— Вы прекрасно воспитываете свою дочь, миледи, но все эти старания не заменит ей отца. Я имею в виду…

Моё молчание было невежливым, как и то, что я сейчас слышала, но этот момент я игнорировала, раздумывая о том, что всё же, наверное, стоит озадачить гостя и направить его мысли в нужное русло.

И я его перебила:

— Все эти розы срезаны в нашем саду, преподобный Хенсли. У нас прекрасный садовник.

Он дёрнулся, как от удара.

— Все?

— Как есть все.

Невинно улыбалась, заметив, как нахмурился князь Николай. Он начал что-то понимать. Дарья Алексеевна, окончив лёгкую беседу с женихом, пыталась вникнуть в происходящее. И только мадемуазель Рене была натянута как струна. Она вдруг всё осознала.

Дядюшка, же настроенный весьма консервативно, мне кажется, был не сдержан:

— Мне кажется, мистер Хенсли, не может принять правильного решения, он был не готов к вашему отказу, миледи. Возможно, мы должны отпустить его преподобие и более не злоупотреблять его вниманием.

Мы говорили о находящемся в гостиной человеке в третьем лице.

Неслыханное оскорбление.

— Я не неволю его, князь Соколинский, но и наедине с чужим мужчиной никогда не останусь, даже с проповедником.

— Вам хватило прошлого опыта, миледи?

Каков наглец! Мне кажется вся кровь прилила к моему лицу. Проповедник, я вдруг поняла: он в ярости, он не контролирует себя и, конечно же, того, что говорит. Уверенна, уходя, он выдернет из вазы тот цветок, в котором, по его мнению, находится яд; и унесёт его с собой. Потому и перчаток не снимает, не желая садиться за стол.

— Вы заблуждаетесь! И я ещё раз хочу вам напомнить, что все эти розы срезаны в нашем саду. До единой. Тому много свидетелей. И только единственная пока… находится, скажем… в другом месте. И этому тоже много свидетелей, услышьте меня, преподобный. Разве мне нужно говорить о том, что я буквально завтра отвезу её…

— Нет!

— Вот мы и договорились. Славно.

Откинулась на спинку удобного стула с подлокотниками. Моё лицо было не читаемым.

«— … ни одним движением тела, ни одним взглядом, я не могу выдать ту или иную тайну своей семьи, выдать себя, убирайтесь»!