Как, оказывается, нам этого не хватало.

Кузнец Всеслав с изумлением рассматривал юную мисс Джейн, затянутую в корсет и спокойно изъясняющуюся на английском и испанском языках.

Ну это я перегнула, конечно, говоря о спокойствии. Его то как раз и не было. Совсем уже девушка, Жданка бросилась в объятия матушки и отца. Старший брат Пётр не отводил взора от грациозной девушки с причёской настоящей барышни.

Приказчик Сергей Фомич посматривал хитро, не торопясь проводить окончательный расчёт и отчёт перед госпожой своей княгиней Соколинской. Ведь недвижимость после пожара в Москве вздорожала и цену за каменный двухэтажный дом с ремонтом и септиком в Муроме взяли уж очень хорошую. Серебром, не ассигнациями.

Но все чего-то ожидали, посматривая на хозяйку огромного замка.

Будто должна я была выйти с караваем по русскому обычаю встречать гостей. Но каравая не было, зато был вкусный борщ, который мы всё утро готовили вместе с испанкой сеньорой и запечённая ночного улова рыбка с отменным соусом и много ещё чего к закуске.

— Пожалуйте в гостиную, заждались мы вас. Скоро будет обед и, конечно же, расселение.

Я говорила тихо, но вдруг ощутила, что меня слышат все. Люди, неуверенно ожидающие именно этих моих слов, вздохнули с облегчением.

Разгрузка ящиков и багажа: отчего же так всего много? Я вдруг осознала, что приехали мои пейзажи в красивых рамах и зарисовки. Всё, что было в Муромском имении, всё было аккуратно уложено, упаковано в ящики и привезено в Шотландию. Бельё и текстиль, портьеры и вазы, мраморный мальчик и даже кое-какая мебель, люстры и та самая каминная решётка.

Мы вдруг переглянулись в волнении с дочерью. Аннушка, улыбнувшись, наверное, подумала о том же.

'— … если мы это всё сейчас начнём разбирать и размещать в пустующих комнатах замка, мы никогда не покинем его. А ведь к нашему отъезду в Эдинбург уже всё практически готово.

«— … только картины в галерее встанут под моим руководством и подарю ту, что так нравилась Владимиру Афанасьевичу для его кабинета, всё остальное пусть сами организуют для себя».

Тёмную тоненькую фигурку православной монахини я приметила не сразу, она стояла в стороне от всех. Тревога в её взгляде приоткрывала завесу спокойствия и смиренности на лице. Запахи ладана и свежевыпеченного хлеба проникли вдруг в сознание, наполняя его чем-то совсем позабытым.

Как выяснилось, матушка Антония была уполномочена игуменьей того самого монастыря, в часовне которого так часто мы с бабушкой приклоняли свои колени, вести службы для православных в Шотландии.