Меня захватила эта жизнь и прежде всего её самостоятельность.

Выложенная камнями улица, испещрена искусно сплетёнными узорами, и доходит до нашего небольшого серого гранита крыльца и высокой, широкой двери под высоким выступом кладки. Старинной работы деревянные дверные полотна, утопающие в сложных архитектурно выложенных складках каменных стен, именно так я и представляла наш с дочерью дом.

Каменная кладка кажется единым, песчаного цвета, монолитом. Неоготика — особенность средневековой готики, но с иным содержанием в более плавных завершённых линиях. Я любила этот стиль.

Улица блестела от влажности и утреннего выноса мороси с моря. Это напоминало мне тот, другой город, из двадцать первого века также расположившийся на берегу океана.

* * *

— Он.

Я никогда не забуду уверенный шёпот дочери и её пальчики крепко сжатые в моей ладони; внимательный взор девочки, остановившийся на очередном строении, которое нам предлагали к покупке. Мы рассматривали его из окон тёплого и уютного экипажа. Выходить на улицу совершенно не хотелось.

Пожилая вдова какого-то разорившегося аристократа продавала его уже несколько месяцев. С мебелью и книжными собраниями в наглухо закрытых сервантах высотой до самого потолка, кухонной утварью и турецкими коврами на полах второго этажа. С засохшей пальмой в несуразном горшке в большом фойе на первом этаже и пыльными портьерами болотного цвета. С химерами на крыше, сторожившими ажурные корытца сливов для талой воды и дождей.

— Он слишком велик, княжна. И эти красные вытертые ковры в библиотеке, отсыревшие и затхлые — дом давно не протапливали. Его вообще возможно протопить полностью?

— Матушка, пожалуйста.

Она гипнотизировала меня чёрным омутом глаз, желая только это строение.

Агент, работающий с недвижимостью, был также настойчив. Но в отношении другого дома, окна которого выходили на величественный скальный холм с дворцом-крепостью королей Шотландии.

И я отчего-то доверилась своей девочки.

Местоположение было очень удачным. Окна на первом этаже, что величественные витрины дорого салона — бутика. И закатное солнце уж больно красиво освещает залив Фёрт-оф-Форт, всё это мне напоминало, как я уже говорила другой город.

Владивосток.

Мой личный наркотик в воспоминаниях, который меня преследовал особым ароматом и шумом волн. Я могла часами водить грифелем по листу чистого картона, мысленно уходя в другое время. А затем смотреть на свои рисунки с усилием сглатывая комок горечи, что подкатывал к горлу.

«— … только этот вид купил меня с потрохами. Не хочется смотреть из своих окон на скальную породу наверху которой жили когда-то несовершенные люди, такие же, как и мы, возомнившие себя богами. На это совершенно нет желания, уж лучше этот живописный залив».