Но Бюсси не умел быть осторожным. Он жил напоказ. Каждое утро он выходил на дуэль, и каждое утро в Париж привозили трупы молодых дворян с распоротыми животами. Кровь текла по сточным канавам, смешиваясь с грязью и нечистотами. Лувр задыхался от не нависти.
Екатерина Медичи наблюдала за этой бойней со своим обычным непроницаемым лицом. Она позволяла сыновьям рвать друг друга на части, зная, что в этой борьбе ослабевают обе стороны, оставляя власть в её пухлых, пахнущих фиалками руках.
Однажды вечером напряжение достигло предела. В большой зале Лувра, прямо во время королевского ужина, Можирон — один из самых дерзких любимцев короля — позволил себе сальную шутку в адрес моей чести, намекая на мои ночные прогулки в парке.
Бюсси не произнес ни слова. Он просто встал, подошел к Можирону и с размаху плеснул ему в напудренное лицо кубок тяжелого анжуйского вина.
— Твой язык слишком длинный, мальчик, — прорычал Бюсси, и в тишине залы звук его голоса был подобен удару топора. — Завтра на рассвете у заставы Сент-Антуан я укорочу его вместе с твоей головой.
Король Генрих III побледнел, его тонкие пальцы, унизанные перстнями, судорожно сжали край скатерти. Он посмотрел на Бюсси с такой концентрированной, змеиной злобой, что мне стало холодно. В этот миг я поняла: мой брат-король уже вынес приговор. Но не в честном бою. Генрих III не любил честных боев. Он любил интриги и ловушки.
Той ночью я не могла уснуть. Духота в спальне была невыносимой. Я вышла на балкон, глядя на темные очертания города. Внезапно дверь моих покоев тихо скрипнула. Я вздрогнула, рука инстинктивно легла на рукоять маленького кинжала, который я теперь всегда носила в складках платья.
Это был Генрих Наваррский. Мой муж вошел бесшумно, прикрыв дверь за собой. На нем был простой дорожный плащ.
— В замке пахнет серой, Марго, — тихо произнес он, подходя ко мне. — Твой брат-король готовит засаду. Твой Бюсси слишком заигрался. Завтра на рассвете его будут ждать не только миньоны, но и наемники в тени деревьев.
— Откуда ты знаешь? — я впилась пальцами в его предплечье.
— Мои уши везде, — Генрих цинично усмехнулся. — Бюсси — кость в горле у Валуа. Они хотят избавиться от него руками Келюса и Можирона, но подстраховались аркебузирами. Если хочешь, чтобы твой леопард остался жив, передай ему: пусть не едет к Сент-Антуан в одиночку.
Я посмотрела на Наваррского. Мы по-прежнему были союзниками в этом аду.
— Почему ты помогаешь мне, Генрих? Тебе ведь выгодно, если Бюсси исчезнет. Он — правая рука твоего конкурента, Франсуа.
Наваррский пожал плечами, и в его глазах промелькнула та самая звериная хитринка.