А вот Франсуа... О, мой глупый, тщеславный брат!
Он явился ко двору как настоящий триумфатор. По условиям мира он получил баснословный удел и новый, сверкающий титул — герцог Анжуйский. Тот самый титул, который когда-то носил нынешний король Генрих III. Франсуа вышагивал по галереям Лувра, распушив хвост, словно павлин, свято веря, что теперь он на равных с монархом.
Его триумф был омерзителен Генриху III. Король скрежетал зубами, глядя на самодовольную, изрытую оспой физиономию младшего брата, но открыто нарушить свежий мирный договор не смел.
И тогда на сцену вышел Шико.
Генрих использовал своего шута как идеально отточенный скальпель, чтобы публично вскрывать гнойники тщеславия Франсуа. Это произошло в Большой зале, при всем дворе. Франсуа, облаченный в расшитый золотом бархат, принимал поклоны придворных, когда Шико, развалившись на ступеньках трона у самых ног ухмыляющегося короля, громко зевнул и потянулся.
— Скажи-ка мне, Генрих, сын мой, — раскатисто протянул Шико, указывая огрызком яблока на новоиспеченного герцога Анжуйского. — Я всегда думал, что титул подобен плащу. Если плащ снят с плеч гиганта и наброшен на карлика, то карлик просто путается в полах и выглядит еще смешнее, не так ли?
В зале повисла мертвая тишина. Франсуа пошел багровыми пятнами.
— Что ты несешь, дурак?! — взвизгнул он, хватаясь за эфес шпаги.
— Я лишь рассуждаю о географии, Ваше Высочество! — невинно захлопал глазами Шико, ничуть не смутившись. — Вы получили Анжу, Турень и Берри. Огромные земли! Но как я ни вглядываюсь, я вижу всё ту же маленькую, дрожащую жабу, которая однажды ночью так неуклюже сползала по веревке в луврскую канаву, что едва не отбила себе королевское достоинство. Поразительно! Титул вырос, а человек в нем так и остался... недоразумением.
Миньоны короля разразились визгливым смехом. Генрих III закрыл лицо веером, чтобы скрыть мстительную, жестокую улыбку, но его плечи тряслись от хохота.
Франсуа стоял посреди залы, уничтоженный, раздавленный, превращенный в посмешище. Все его земли и новые титулы рассыпались в прах перед метким, безжалостным словом гасконца.
Я стояла в стороне, обмахиваясь черным кружевным веером, и смотрела на Шико. Наши взгляды на мгновение встретились. Я чуть заметно кивнула ему в знак восхищения. Он ответил мне легким салютом надкусанного яблока.
Мир в Болье был подписан на бумаге, но в коридорах Лувра война никогда не прекращалась. Она просто меняла оружие. И пока Франсуа тешил себя иллюзиями победы, мы с Шико прекрасно понимали: этот двор не прощает тех, кто заставляет короля унижаться. Кровь еще прольется.