— Я... я боюсь, — прошептала я, и в этом признании не было стыда, только голый, животный страх.— Понимаю, — сказал Дмитрий, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. — Тогда альтернатива — ждать утра и вызывать полицию с заявлением о похищении. Но это займёт время. И даст ему фору. Он может переместить ребёнка. Решайте. Я на связи. Если решитесь — как подключите телефон к компьютеру, сразу звоните. Я запущу процесс. В крайнем я могу приехать т взять удар на себя. Но мне понадобится около часа, чтобы до вас добраться. Так что же?
Тянуть было нельзя. Мой малыш сейчас был где-то совсем один.
— Я… я сама попробую. Ждите звонка.
Я сидела, сжимая медвежонка и телефон, и смотрела на полоску света под дверью. Оттуда доносился тяжёлый, неровный храп. Сейчас это был звук опасности. Но за этим звуком, где-то в неизвестности, был мой сын. Напуганный, одинокий, не понимающий, что происходит.
Страх за него оказался сильнее страха перед спящим внизу монстром. Я медленно встала, положила медвежонка на место, и вышла из комнаты. Каждый шаг по лестнице вниз отдавался в тишине гулким предательским звуком. Я замерла на полпути, прислушиваясь. Храп не изменился.
В гостиной было темно, только свет уличного фонаря падал на его фигуру. Он лежал в той же позе, рот чуть приоткрыт. Я подошла ближе, задерживая дыхание. Сначала осмотрела журнальный столик — пусто. Потом осторожно, кончиками пальцев, нащупала карман его брюк. Там что-то было. Твёрдое, прямоугольное.
Пальцы коснулись прохладного стекла. Я потянула. Телефон зацепился за подкладку. Я замерла. Он крякнул, ворочаясь, и откинул голову назад. Я вжалась в пол, не дыша, готовая в любую секунду отскочить и бежать. Но он лишь облизал губы и снова погрузился в тяжёлое забытьё.
В этот момент он крякнул во сне и повернулся на бок. Я вжалась в тень, прижав телефон к груди.
Страх был липким и холодным, он обволакивал всё тело. Но я снова протянула руку, осторожно высвобождая устройство. Наконец, оно оказалось у меня в ладони. Первая часть — выполнена. Но теперь предстояло самое сложное — разблокировать.
Я знала, что у него стоит и Face ID, и отпечаток. С фейсом было бесполезно — темень, да и глаза закрыты. Оставался палец. Но какой? Большой? Указательный? Он спал, сжав руку в полурасслабленный кулак.
Я осторожно взяла его правую руку. Она была тяжёлой, безвольной. Я попыталась распрямить указательный палец и приложить его к сканеру на телефоне. Не считывалось. Палец был не в том положении. Я попробовала разжать большой палец. Он сопротивлялся, мышцы были напряжены даже во сне.