Они что-то оживлённо обсуждали с Натальей, нашей заведующей, которая стояла, растерянно теребя краешек фартука. Кристина жестикулировала, широко улыбалась, кивала на камеру.
Шла запись.
Кровь отхлынула от лица, а потом ударила в виски с такой силой, что мир на секунду поплыл. Тёплая тяжесть Барса на коленях внезапно стала единственным, что удерживало меня от того, чтобы не вскочить и не закричать.
Она здесь. В моём последнем убежище. В священном для меня месте, где даже Сергей, со всем его снобизмом, ворча, но снимал дорогие туфли. Она пришла сюда со своей пафосной улыбкой и вонючими духами, чтобы… что? Снять сюжет?
Сделать красивое фото для соцсетей? Использовать мою боль, моё дело, моих беззащитных подопечных — для чего? Для своего обеления? Для того, чтобы показать, какая она «сострадательная»? Или меня в рабочей одежде? Что ей надо?
Лёд в душе сменился бешеным, яростным пламенем. Медитативный покой разлетелся вдребезги. Ладони, только что ласково чесавшие Барса, сжались в кулаки. Он почуял перемену, насторожился и тихо зарычал, уставившись янтарными глазами в ту же точку, что и я.
Я сидела, вжавшись в лавочку, надеясь, что тень от вольера скроет меня.
Но её взгляд, острый и ищущий, скользнул по коридору и… зацепился.
Она меня увидела.
Новинка от Марты Левиной (18+)https:// /shrt/Jbuc
Глава 17
Кристина посмотрела на меня сперва вскользь, но тут узнавание промелькнуло на ее лице, а потом и едкая, краткая ухмылка.
Сначала её брови чуть приподнялись в удивлении — театральном, наигранном. Потом её губы растянулись в широкую, торжествующую улыбку. Она что-то быстро сказала оператору и указала на меня изящным движением руки, будто представляя публике главный экспонат.
— О, Катерина! — её голос, сладкий и громкий, прорезал привычный шум приюта. — Какая неожиданная встреча! Мы как раз снимаем материал о милосердии и тех, кто его несёт в мир! Подойдите, вас обязательно должны показать!
Оператор развернул камеру. Объектив, как чёрный, бездушный глаз, нацелился на меня. На мои заплаканные глаза, старый свитер, на собачью шерсть на коленях. На Барса, который встал, ощетинился и глухо заворчал, чувствуя мою панику.
На лице Кристины играла не просто улыбка. Это была злорадная, холодная маска триумфа. Она поймала меня здесь. В самом уязвимом состоянии. В моём же святилище. И теперь она делала из этого шоу.
Её глаза говорили яснее слов:«Смотри, Серёжа, смотрите все. Вот она, твоя жена. Сидит в грязи, обнимается с дворнягой, ревёт. А я здесь — чистая, успешная, делаю доброе дело. Кто из нас больше тебе подходит?»