Я взяла ручку.
Страх никуда не делся, но теперь он был четким, сфокусированным, как лезвие. Я подписывала бумагу за бумагой, чувствуя, как с каждым росчерком пера призрачный мир прошлой жизни окончательно рассыпается в прах, а на его месте выстраивается новая, жесткая реальность. Реальность, в которой я больше не жена.
Я — истец. Мать. И главный свидетель обвинения против человека, который когда-то был центром моего мира.
Когда я вышла из кабинета, Степа все так же сидел с планшетом. Он поднял на меня глаза.— Мам, мы домой?— Нет, сынок, — я села рядом и обняла его. — Сначала мы поедем в одно место. Потом... потом мы поедем в новый дом. Наш с тобой. Пока что. Хорошо?
Он, не понимая до конца, но чувствуя мою твердость, доверчиво прижался ко мне.— Хорошо. А папа?
Вопрос повис в воздухе. Я посмотрела на дверь кабинета, за которой теперь лежали подписанные мной документы, начинающие большую, тихую и беспощадную войну.— Папа... папа сейчас будет очень занят своими делами, — тихо ответила я. — А мы с тобой — своими.
И повела его к выходу, навстречу первому дню новой, страшной, но абсолютно необходимой жизни.
Глава 32
В машине Степа наконец уснул, измученный эмоциями ночи и утра. Я вела машину по зимним улицам, но вела не домой. Я направлялась к Ире. Я позвонила ей с дороги, коротко объяснив ситуацию.
— Конечно, приезжайте, — её голос был твёрдым и не терпящим возражений. — Сколько нужно — столько и пробудете.
Её квартира стала нашим временным пристанищем. Степа, разбуженный, но покорный, устроился на диване перед телевизором, Ира на кухне заварила крепкий кофе.
— Значит, бумаги подписаны? — спросила она, ставя передо мной дымящуюся чашку.— Да. Заявление в полицию, ходатайство в суд. Дмитрий говорит, сегодня же всё подаст и добьётся, чтобы суд рассмотрел обеспечение иска в порядке исключения. Из-за угроз.
— А Сергей? — Ира произнесла его имя с лёгким шипением.— Не знаю. Наверное, ещё спит. Или уже проснулся и понял, что мы сбежали. — Я сжала чашку, чтобы руки не дрожали. — Он будет в ярости.
Как будто, по моим словам, мой телефон завибрировал. Сергей. Я знала, что разговор не предвещает ничего хорошего. Я показала экран Ире. Она кивнула: «Бери. Включай громкую связь и запись».
Я взяла трубку.— Алло?— Где ты? — его голос был чуть хриплым от вчерашнего пьянства, но в нём не было смущения. Только ледяная, сконцентрированная злоба.— Это не имеет значения. Где мой сын, Сергей?— Твой сын? — он фыркнул. — Наш сын там, где я решил. В безопасном месте. В отличие от тебя. Ты в курсе, что твои игры с адвокатами могут очень плохо для тебя кончиться? Ты вернула телефон на место, дура, но забыла про поиск айфона. Я вижу, где ты была ночью и где сейчас.