Он прижал меня еще крепче, почти до боли, и я чувствовала, как бьется его сердце — так же бешено, как мое. В темноте прихожей, в этой узкой полоске между кухней и дверью, мы забыли обо всем. Был только он. Только я. Только этот поцелуй.
Не знаю, сколько это длилось. Может, минуту. Может, вечность.
Он оторвался первым. Его дыхание было тяжелым, сбившимся. В темноте я почти не видела его лица, но чувствовала, что он смотрит на меня.
— Прости, — выдохнул он хрипло. — Не удержался. Ты такая сладкая.
Я молчала. Не могла произнести ни слова. Губы горели огнем.
Он взял мою руку, поднес к своим губам и поцеловал. Медленно, бережно, почти благоговейно.— Я не буду тебя торопить, — сказал он тихо. — Ты не думай... я подожду. Сколько нужно. Но знай — ты мне нужна. Не как женщина, которую надо спасать. А просто ты. Катя.
Он выпустил мою руку, открыл дверь и вышел. Я слышала, как щелкнул двери лифта, как загудел мотор, унося его вниз.
А я стояла в темной прихожей, прижав пальцы к губам, и чувствовала, как они горят. Все лицо горело. Глаза горели. И внутри, где-то глубоко в груди, разливалось такое тепло, какого я не чувствовала уже много лет. Может, никогда.
— Кать? — раздался голос Иры из кухни. — Ты чего там застыла? Проводила?
Я не ответила. Просто улыбнулась в темноте и пошла к себе, бережно неся в груди это новое, хрупкое, обжигающее счастье.
Глава 45
Прошло три месяца с того вечера, когда Вадим поцеловал меня в темной прихожей. Три недели, наполненных стройкой, документами, проверками и… им. Он приходил почти каждый вечер. Сидел на кухне, пил чай, помогал Степе с уроками, молчал рядом, когда я работала. Между нами висело что-то невысказанное, но уже не тягостное — теплое, как летний вечер.
Он не торопил. Ни разу не позволил себе лишнего. Только взгляды, только случайные касания, только это тихое, надежное присутствие, от которого на душе становилось спокойно.
А по другому фронту шли настоящие военные действия.
Дмитрий звонил каждый день с отчетами. Сергей проигрывал одно дело за другим. Суд принял наши доказательства — записи угроз, показания свидетелей, рапорты полиции. Его адвокаты разводили руками: против такой доказательной базы они были бессильны.
— Он почти банкрот, — сообщил Дмитрий в очередном разговоре. — Бизнес трещит по швам, партнеры отворачиваются. Репутация уничтожена. Вы хорошо поработали, Екатерина Сергеевна.
Я не чувствовала злорадства. Только усталость и странное облегчение. Все это было похоже на затянувшуюся болезнь, которая наконец начала отступать.
А потом пришла новость о Кристине.