Он осторожно коснулся моей руки.— Пойдем, хозяйка. Там журналисты тебя заждались.
Я кивнула и пошла за ним, но на секунду обернулась. Ира и Сергей стояли у окна, о чем-то разговаривая, и на ее лице сияла улыбка, какой я не видела у нее уже давно. Настоящая, живая, счастливая.
Я улыбнулась и пошла дальше. Все складывалось так, как должно было. Наконец-то.
Эпилог
Ровно год назад я стояла в своем собственном доме, смотрела на другую елку и готовилась к другому празднику. Тогда я еще верила в сказку про идеальную семью, не зная, что она рассыплется в прах через несколько часов.
Сейчас все было иначе.
Тот дом продали. Что-то ушло в счет долгов мужа, что-то досталось и мне.
Моя новая квартира — небольшая, но уютная, которую мы с Ирой обживали последние месяцы, — гудела голосами и смехом. Пахло мандаринами, хвоей и чем-то вкусным из духовки. На кухне Ира колдовала над праздничным ужином, то и дело покрикивая на своего нового спутника — Сергея, друга Вадима, который с утра напросился помогать и теперь путался под ногами с бутылкой шампанского.
— Сережа, отойди! — командовала Ира, но в голосе ее звучали такие веселые нотки, что было ясно — она счастлива. — Ты мне все продукты понадкусывал!
— Я просто голоден, моя королева, и этот голод ничто не может унять! Хочу открыть шампанское, чтобы оно подышало, будешь? — оправдывался он, дурачась.
В гостиной было людно. Моя старшая дочь Лиза, приехавшая на каникулы со своим молодым человеком — симпатичным студентом-медиком по имени Антон, — наряжала елку. Они вешали игрушки, спорили, на какую ветку лучше повесить звезду, и то и дело целовались, думая, что никто не видит.
Степа носился вокруг них с коробкой елочных шаров, чуть не роняя самые хрупкие. На его лице сияла такая безудержная радость, что у меня сердце заходилось от нежности.
А в углу, в кресле, сидел Вадим. Он не вмешивался в суету, просто наблюдал, и на его лице играла та самая теплая, спокойная улыбка, которую я так полюбила за эти месяцы.
Я подошла к нему, села на подлокотник кресла.— Что не помогаешь?
— А я помогаю, — он кивнул на елку. — Своим присутствием. Не мешаю, а это уже много! Создаю ауру спокойствия.
Я рассмеялась.— Ауру спокойствия? Тут такой тарарам, что никакая аура не спасет.
— Тарарам — это и есть счастье, — сказал он просто. — Когда все вместе, когда шумно, когда пахнет едой и дети бегают. Это и есть жизнь.
Я посмотрела на него, и вдруг поняла, что он прав. Вся эта суета, весь этот шум — это и есть то, чего мне не хватало все прошлые годы. Не идеальная картинка, не вылизанный дом и приглашенные гости, а вот это — живые, родные люди, смех, беспорядок и ощущение, что ты не одна.