— Через сорок минут буду у вас, — сказала я, глядя на адрес, который уже вывела на навигатор.
Я положила трубку и посмотрела на свои руки. Они были спокойны. Тот леденящий холод внутри кристаллизовался в нечто новое — в твердую, негнущуюся решимость. Первый шаг был сделан. Теперь очередь была за профессионалом, чья хватка когда-то так меня восхитила. Пришло время направить эту хватку на шею человека, который решил, что ему все дозволено. И начать нужно было с самого главного — с юридического лишения его самого мощного оружия. Права пугать меня моим же ребенком.
Глава 26
Телефон завибрировал снова, когда я уже подъезжала к офисному центру. На экране высветилось имя моей старшей дочери — «Лиза».
Сердце екнуло. Я не была готова к этому разговору. Не сейчас. Не когда все внутри еще перемолото в ледяную крошку. Но не ответить — значит поселить в ней еще больший страх. Она звонила уже не первый раз. Нельзя было дальше тянуть.
Я припарковалась и взяла трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Привет, солнышко.— Мам, наконец-то! — в ее голосе слышались одновременно облегчение и легкая обида. — Я тебе пятый раз звоню! У вас что, связь пропала? Не дозвониться не до тебя, не до папы! Вы что, улетели отдыхать и в роуминге, а мне ничего не сказали? Я же волнуюсь!
Ее слова, такие живые и нормальные, были будто из другой жизни. Я закусила губу.— Нет, мы не улетели. Просто... тут дела. Суматоха.— Какие еще дела? Каникулы же! — Лиза, как всегда, почуяла фальшь. Она всегда была умной и проницательной девочкой. — Что-то случилось? С бабушкой? Со Степой?— Нет, нет, все живы-здоровы, — поторопилась я успокоить, но это была ошибка.— А с папой что? — ее вопрос прозвучал резко. — Он тоже «жив-здоров»? Почему он не берет трубку?
Молчание с моей стороны стало красноречивее любых слов.— Мама. Говори. Что происходит? — ее голос стал тише, но тверже. — Почему мне ничего не сказали, если что-то серьезное? Я ведь не маленькая! Я вообще-то вас люблю и очень переживаю! Ты же знаешь, что я далеко…
— Лиза, дорогая, у тебя сессия, последний курс, — начала я юлить, чувствуя, как слабею под ее напором. — Не хотела тебя тревожить. Все уладится...— Что уладится?! — она почти крикнула в трубку. — Мама, перестань меня обманывать! Я все равно узнаю! От друзей, от знакомых, из сплетен! Лучше скажи сейчас! Сама! Что там у вас происходит, черт возьми!
— Не ругайся! Я…
— Говори уже!
В ее голосе звучала уже не обида, а паника. Она знала отца. И знала, что если мама молчит — дело плохо.
Я закрыла глаза. Сопротивляться не было сил. И, если честно, не было смысла. Она уже действительно взрослая. И это ее семья сейчас рушится. Она имеет право знать.— Папа... у него есть другая женщина. Похоже давно. А вчера... он забрал Степу с прогулки у бабушки, никого не предупредив. Все думали, что... что его похитили. Была полиция, паника. А он... он назвал это «сюрпризом». В общем, у нас здесь дурдом полный.