Голос Сергея был хриплым, переполненным бешенством. Он не кричал. Он рычал.
Меня бросило в жар, а потом в ледяной пот. Он нашел нас. И пришел не один — «с полицией».
— Не открывай, — прошептала я, но Ира уже схватила телефон.— Я не собираюсь. Но нам нужна своя полиция. Еще непонятно. Может он все врет. Полиция просто так дверь не будет ломать. Сейчас.
Она начала набирать номер, но ее пальцы дрожали. Я метнулась к своему телефону, чтобы позвонить Дмитрию, но в этот момент раздался новый звук — не стук, а удар. Что-то тяжелое ударило в дверь рядом с замком. Дверь дрогнула.
— Открывай, сука! — заорал уже второй, незнакомый грубый голос. — Ребенка удерживаете насильно! Я как свидетель! Сейчас еще и участкового вызовем, и вы у меня все расскажете!
Они играли грязно, примитивно. Они угрожали полицией, что нам придется оправдываться за «незаконное удержание» ребенка. Это была ловушка. Впустить их — значило отдать Степу под его дикий натиск. Не впускать — дать им формальный повод для вызова реальной полиции и долгой, унизительной процедуры, на которую он, возможно, уже что-то заготовил.
Глава 34
Степа вцепился в меня мертвой хваткой, его пальцы побелели. Он дрожал всем телом, уткнувшись лицом в мой живот.— Мама, что там? Почему папа кричит? Он... он сошел с ума?
Голос его был таким тихим, таким испуганным, что у меня сердце разрывалось на кчасти.— Нет, солнышко, нет. Папа просто... очень волнуется. Сейчас все закончится. Сейчас дядя приедет и все объяснит.
Я гладила его по голове, сжимая в объятиях, а сама ловила каждый звук снаружи.
Ира застыла у стены, прижавшись спиной к коридорному шкафу, и ее взгляд метался между дверью и мной.— Кать, что это? Ты слышишь? Они что под веществами какими? Совсем ополоумели?
Я лишь беспомощно развела руками. Было реально страшно! Хотелось верить, что китайская дверь выдержит натиск этих «орангутангов».
— С кем он вообще?
Я слышала. За дверью больше не было ритмичных ударов. Вместо них — топот, возня, сдавленные выкрики, звук, похожий на то, как если бы несколько человек боролись на лестничной клетке. Глухой удар, словно что-то тяжелое упало на бетонный пол. Или кто-то.
— Может, соседи вызвали кого? — прошептала Ира, не приближаясь к глазку.— Не знаю. Дмитрий сказал, едет. Но он не мог так быстро...
Вдруг раздался отчетливый, властный окрик:— Спокойно! Стоять всем! Лицом к стене!
Это был незнакомый, грубый, командный голос. И почти сразу — второй, третий. На лестнице явно происходило что-то, чего мы не могли видеть, но что звучало как... задержание.