Немного поразмыслив, я отправилась в лавку мастеров на рынке и купила изящную вотивную свечу с экраном из тончайшего, полупрозрачного веллума — подобные светильники в Остерхольде обычно зажигали в залах поминовения или во время тайных молитв. На этом пергаменте я бережно, едва заметными штрихами набросала угольком аллегорический рисунок —«Дитя, скрывающееся в тенях». Маленький ребёнок прятался за тяжёлой алтарной портьерой, прижав палец к губам в безмолвном призыве к молчанию и указывая на притаившуюся под креслом змею.

Ниже я вывела шесть стихотворных строк. На первый взгляд они казались мрачной религиозной элегией, но если прочесть только первые буквы каждой строки, они складывались в одно-единственное имя-предупреждение:

Алая кровь запятнает невинный рассвет,

Вкогтях у святош сокрыт смертоносный секрет.

Где праведник змеем ползёт по чужим алтарям,

Узрей эту тень, что неслышно идёт по следам.

Страшись тех ладоней, что крест вознесли над тобой,

Там прячется враг, управляющий нашей судьбой.

Когда Каллум Рейн зажжёт огонь внутри этого светильника, пламя пронижет пергамент, тени оживут, а буквы проступят сквозь полумрак, обнажая страшную правду. Для чужака это останется лишь изящной безделушкой, но с дьявольским, изощрённым интеллектом Седьмого принца он без труда распутает этот акростих. Опасайся Августов.

Предостережение вышло туманным ради моей собственной безопасности, но с дьявольским, изощрённым интеллектом Каллума Рейна он без труда распутает эту анаграмму.

Сделав это, я велела кучеру развернуть карету и кружным путём направилась к поместью Гире. У ворот резиденции толпился взбудораженный, шепчущийся народ. Пройдя через главные двери, я застала Беатрис, которая раздражённо ворчала слугам:

— Подумаешь, великая беда! Ну расторгла я помолвку, и что с того? Земля сошла с орбиты?

Подруга бурно и зло объяснила ситуацию: что, когда прошлой ночью она застукала своего жениха, Кристиана Честера, в публичном доме и в ярости прилюдно отхлестала его кнутом больше десятка раз, семья Честер, не желая терять лицо и подло пользуясь тем, что в доме Беатрис сейчас не осталось влиятельных мужчин, способных за неё заступиться, объявила о разрыве под предлогом её «своенравия, неоправданной агрессии и полного отсутствия женской добродетели». В таких делах, даже если виноват мужчина, за общественный позор всегда клеймил девушку. Её репутация в высшем свете была растоптана. Мне было невыносимо горько за Беатрис, и я испытывала жгучий стыд от того, что вынуждена обременять её своими заботами в столь тяжёлый для неё час.