Я ненадолго задумалась, содрогаясь от воя ветра за тонкими стенками, а затем тихо, но проникновенно добавила, заглядывая отцу в глаза: — Отец, скоро в столице начнутся великие беды. Пожалуйста, будь предельно осторожен.

— Я знаю, дитя моё, — коротко кивнул он.

Отец покинул карету и оседлал одного из гвардейских коней. Его плащ яростно развевался на леденящем ветру, пока он в одиночестве мчался к массивным дворцовым воротам.

Снаружи раздался монотонный, раздражающий стук инструментов — слуги принялись за ремонт. Я осталась в карете совершенно одна, погружённая в свои невесёлые думы.

Несколько недель назад я втайне вверила Беатрис Гире вотивную свечу и запечатанное послание с намёком для Каллума Рейна. Но ответа так и не последовало. Понял ли Безумный Регент моё скрытое послание? Заметил ли зашифрованное в стихах имя предателя Августа?

Если верить моим воспоминаниям из прошлой жизни, кровавая баня, которую Каллум устроит в Зале Солнечного Трона — когда он безжалостно убьёт собственного брата и отца, — должна произойти на исходе года, примерно через месяц.

Но у меня, к несчастью, не было этого месяца. Моё личное время стремительно истекало, утягивая меня в бездну. Всего через семь дней должна была состояться моя свадьба с Адрианом Августом. Мой персональный, неизбежный ад.

Если мне улыбнется удача, возможно, после того как уляжется пыль от грядущей столичной катастрофы, моя семья выживет и сумеет получить для меня разводное письмо.

Наверное, такова была истинная, жестокая цена изменения судьбы. Невозможно переписать рок так, чтобы абсолютно всё сложилось по твоему желанию. За спасение близких приходится платить собственным счастьем.

Пока я размышляла об этом, карета со скрежетом и глухим стуком снова резко накренилась, на этот раз в другую сторону. После секундного замешательства снаружи донёсся робкий, испуганный голос слуги: — Госпожа... обод на втором колесе... он тоже лопнул.

Мой сегодняшний пышный наряд совершенно не подходил для верховой езды, а искать другую карету в предпраздничной суматохе было уже слишком поздно. Впрочем, глубоко внутри я ощутила странное, почти блаженное облегчение. Мне не придётся фальшиво улыбаться во дворце, вести пустые светские беседы и разыгрывать покорную невесту перед Августами.

— Поворачиваем назад, — устало, но спокойно скомандовала я. — Мы возвращаемся домой.

***

Валерия Валериус

Огромный Чертог Пурпурной Славы сиял ослепительным, но удушающим великолепием. Император Октавиан только что завершил свои нескончаемые, заунывные молитвы к небесам, и теперь вся столичная знать, прекрасные леди и принцы крови чинно рассаживались в два ряда для дегустации яств и праздничных развлечений.