Роскошный пурпурный роб Каллума сильно измялся там, где я судорожно сжимала дорогую ткань своими пальцами, но его это совершенно не волновало. Ленивым, вальяжным жестом он прижал ладонь к собственному виску, а другой рукой медленно повёл вверх по моей тонкой талии. Его пальцы бережно и нежно поглаживали мою спину, словно он пытался успокоить насмерть перепуганную дикую кошку, зажатую в углу.
***
Адриан Август
С самого первого шага в этот зал меня не покидало ощущение, что мы с братом ступили в логово дремлющего чудовища. Тёмное, сокрушительное величие Каллума Рейна давило на плечи с такой силой, словно на нас опустилась невидимая гранитная плита. Даже скрытый за шёлковой завесой, этот человек источал удушающую, леденящую ауру абсолютной, почти божественной власти. Это было пугающее и одновременно завораживающее могущество тёмного владыки из древних легенд, перед которым смертные могли лишь пасть ниц, моля о пощаде. Моё сердце трепетало от невыносимого страха, а дыхание перехватило.
Сквозь полупрозрачное, зыбкое марево узорчатой завесы мы ясно видели то, чего нам видеть не полагалось: силуэт женщины, сидящей в непозволительной, шокирующей близости прямо на коленях у Безумного Регента. И пусть её лицо оставалось размытым пятном, её изящный, гибкий стан казался невероятно соблазнительным, хрупким и беззащитным в его властных, опасных объятиях. Из-под расшитого края портьеры недвусмысленно виднелся пышный подол абрикосового платья, пряди распущенных чёрных волос и мысок изящной туфельки, который едва заметно вздрагивал при каждом её судорожном вздохе. Это было волнующее зрелище подлинного, неприкрытого грехопадения, происходящего прямо во дворце. В глубине моей души шевельнулось странное, смутное предчувствие, но сковавший меня ужас перед Регентом выжег все остальные мысли.
Мы с Маркусом обменялись быстрыми, полными паники взглядами. Старший брат едва заметно качнул головой, требуя от меня абсолютного самообладания, и мы поспешно отвели глаза, отчаянно делая вид, будто ничего не замечаем. Каждая секунда тягучего молчания за этой проклятой шторой казалась мне вечностью, способной решить нашу судьбу. Маркус выждал приличную паузу и, силой заставив свой голос звучать ровно, без единой нотки сковавшего нас страха, повысил тон и повторил приветствие чуть громче.
— Если у вас есть государственные дела — говорите, — равнодушно и леденяще-холодно отозвался Каллум.
Этот глухой, властный голос, прозвучавший из-за шёлка, заставил кровь окончательно застыть в моих жилах.
***
Элара Валериус