***

Каллум Рейн

Стоило торопливым, спешным шагам Элары затихнуть в глубине коридора, как всё мимолётное тепло, которое она так бережно во мне пробудила, испарилось без остатка. Я физически ощутил, как каменеют мышцы моего лица, лишаясь малейшего намёка на мягкость, а внутри вновь воцаряется привычная, мертвенно-холодная пустота. С моих губ сошло последнее подобие живого вздоха, оставляя лишь глухое, бездушное оцепенение.

Она бежала так быстро. Настолько отчаянно рвалась туда, во двор, к своему драгоценному брату... Она ведь в спешке даже позабыла накинуть тёплый плащ в такой мороз. И всё это — ради него. Вся её внезапная нежность, все её ласковые, умиротворяющие слова, целебный чай и шёлковое саше, которое она только что столь бережно закрепила на моём поясе, — всё это было лишь изящным, расчётливым щитом. Моя мудрая, прекрасная Элара всего лишь пыталась оградить свою семью от моего неизбежного гнева. Она искусно задобрила зверя, прежде чем выпустить его из клетки.

Эта мысль отозвалась во мне диким, извращённым восторгом напополам с удушающей, ядовитой ревностью. Она действительно верит, что может полностью приручить чудовище? Думает, что капли её притворного милосердия достаточно, чтобы сковать мои руки и заставить меня играть по её правилам?

Я медленно опустил босые ноги на леденящие каменные плиты пола. Отрезвляющий холод камня проникал в ступни, возвращая моим мыслям привычную, пугающую чёткость. Я не чувствовал физического дискомфорта — вся моя лихорадочная, тёмная сущность сейчас была сосредоточена там, в заснеженном парадном дворе, куда так стремительно унеслась моя единственная отрада. Если её преданность роду Валериусов так сильна, мне просто необходимо проверить её на прочность.

Лениво, едва приоткрыв губы, я позвал замершего за дверью гвардейца.

— Позовите Кайла. И пусть принесёт мой боевой лук.

***

Юлиан Валериус

Род Валериусов за три столетия взрастил немало прославленных полководцев, готовых пролить кровь за Империю Остерия. Но когда речь заходила о подлинном, благословенном богами военном гении, даже наш суровый отец признавал: во всём нашем поколении никто не мог сравниться со мной.

И сейчас, на фоне режущей глаза лазури черепичных крыш и падающего серого снега, мой белый полководческий плащ яростно развевался на ветру. Я прорывался сквозь плотное оцепление гвардейцев принца исключительно за счёт собственной первозданной силы, прокладывая дорогу сквозь живой заслон. Оставляя за спиной обезоруженных бойцов, я уже достиг срединного двора этой проклятой резиденции. Поскольку я явился без приглашения в логово самого опасного человека в государстве, я принципиально не обнажал свой верный клинок — Безумный Регент счёл бы это объявлением войны, а мне нужно было лишь вернуть свою сестру.