Единственным узором, который моей сестре удавалось вышивать с истинным мастерством, был благословенный белый кролик. У каждого в доме Валериусов хранился такой талисман, и мы знали каждый узелок её работы. Я сам носил её саше три или четыре года, сменив его на серебряное, украшенное ажурным виноградным узором, лишь после свадьбы с Сесилией в этом году.

— Я знала, что ты заметишь его, брат, — тихо отозвалась Элара, крепче кутаясь в мой плащ. — Но поверь, Каллум здесь ни при чём. Он прекрасно понимал, что это саше — мой тайный знак для тебя. И то, что он всё равно надел его на церемонию, говорит о его скрытом отношении. Он не собирался меня прятать.

Пытаясь развеять мои мрачные подозрения, она поспешно заговорила, оправдывая этого демона:

— Когда заговор Олдена Граля рухнул, он обезумел от страха. Проведав, что седьмой принц когда-то был сослан на Арену Зверей и влачил существование бесправного теневого раба под именем Вейна Троя, Олден похитил меня. Он приподнёс меня Каллуму как живой товар, надеясь выкупить свою никчёмную жизнь.

Олден Граль? — я на мгновение задумался, анализируя ситуацию. Подробности изгнания и рабского прошлого седьмого принца были строжайшей государственной тайной, запечатанной кровью. Как обычный прихвостень дворца сумел раздобыть эти сведения?

Мои размышления прервал тихий вопрос сестры:

— Что сейчас происходит во дворце, Юлиан? Какова обстановка в Остерхольде?

— Мутные, кровавые воды, — при упоминании имперских интриг моё лицо вновь посуровело. — Старые кланы и новоявленная знать замерли в хищном ожидании. В этой неразберихе слишком много бесстрашных безумцев, готовых урвать свой кусок пирога ценой чужих жизней.

***

Элара Валериус

Я болезненно сжала губы, слушая горькие слова брата. Теперь мне до боли отчётливо стало понятно, почему Каллум Рейн все эти последние дни возвращался в резиденцию, насквозь пропитанный чужой, ещё не успевшей остыть кровью. В Остерхольде назревала чудовищная, беспощадная буря, и её истинные масштабы заставили моё сердце похолодеть от дурного предчувствия. Надвигался хаос, в котором Каллум собирался сжечь весь этот мир.

— Но забудь об этом, Элли. Сейчас важно другое, — Юлиан внезапно рванулся ко мне и крепко перехватил мои плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его взоре метались искры искренней, отчаянной тревоги, которая едва сдерживала бушевавшую внутри ярость. — Позавчера мы с отцом пытались воззвать к Императору Октавиану. Мы были готовы отдать абсолютно все наши выстраданные военные заслуги, фамильные привилегии и титулы, лишь бы он отменил указ о твоей помолвке с Адрианом. Но этот старый лис лишь притворился, что не понимает, о чём речь. Законными методами эту помолвку не расторгнуть. До дня свадьбы может случиться всё что угодно, Элли. Поэтому сейчас ты уйдёшь со мной. Возвращайся домой, под мою защиту.