Мне хотелось увидеть её разочарование, сломать её надежду. Элара тихо, сокрушённо вздохнула. В её глазах отразилось такое неподдельное, искреннее сожаление, что я невольно замер.

— Ах… — сорвалось с её бледных губ. — Как жаль. Этот обсидиан… я собиралась подарить тебе.

Ложка в моих пальцах застыла. Весь мой цинизм, вся моя выверенная, холодная жестокость в одно мгновение рассыпались в прах от этих тихих слов. Девчонка, чью жизнь я держал в руках, рисковала собой ради подарка… мне? Чудовищу, у которого никогда не было ничего своего, кроме этой всепоглощающей тьмы.

— Впрочем, это не имеет значения, — её голос прозвучал удивительно легко, возвращая меня в реальность. — В следующий раз я подарю тебе кое-что гораздо лучше.

Выжить после нападения и смертоносного яда — само по себе было величайшим благословением, и Элара, вопреки моим ожиданиям, не собиралась долго сокрушаться о потерянном сокровище. Она перевела взгляд на пиалу с тёмно-коричневым, пугающе горьким лекарством в моих руках, едва заметно сглотнула и наконец робко протянула свою здоровую правую руку.

— Позволь, я выпью сама, — послушно прошептала она, ожидая от меня привычной покорности слуги.

Я замер, глядя на её раскрытую ладонь. Тонкие, изящные пальцы девчонки были ослепительно белыми. В неровном, тёплом сиянии свечей её безупречная кожа отливала нежным, полупрозрачным блеском, какой бывает только у самого редкого, благородного нефрита.

Я едва заметно приподнял бровь, и внутри меня разлилось тёмное, собственническое торжество. Зачем мне безжизненный кусок камня из утонувшей шкатулки? Разве самый лучший, самый чистый и драгоценный камень во всей Империи не сидел прямо сейчас передо мной, послушно глядя мне в глаза?

Нагло проигнорировав её протянутую руку, я даже не шелохнулся, заставляя её ладонь беспомощно застыть в воздухе. Вместо этого я методично зачерпнул ложкой тёмное варево, слегка подул на него, остужая, и поднёс прямо к её бледным губам.

Она должна понять раз и навсегда: в этой жизни правила диктую я. И из моих рук она примет всё, что я пожелаю ей дать — будь то спасительное лекарство, изящная золотая цепь или смертельный яд.

***

Элара Валериус

Я удивлённо моргнула, а затем слабо улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе: — Здесь никого нет, Ваше Высочество. Тебе ни к чему разыгрывать эту сцену заботливого слуги.

Каллум вскинул взгляд, его тёмные глаза опасно блеснули в полумраке комнаты. Словно вспомнив о чём-то, он медленно кивнул: — Ах, я и забыл. Моей госпоже не нравится, когда я кормлю её с рук. Что ж, тогда стоит сменить способ.