Когда мне было в районе тридцати семи, что ли, я на скорости влетел в ограждение на набережной, раздолбав свой Бентли. Сашка приехала, посмотрела на все на это, тяжело вздохнула.
– Ты не думай, что я приехала к тебе. – Она сложила руки на груди и вскинула подбородок. – Вот сейчас, Рубен, я приехала только для того, чтобы оценить масштаб ущерба. Но не для того, чтобы убедиться, что ты жив, здоров.
– Почему?
Я сидел, и у меня был разбит висок, губа, и чувствовал я себя препаршивейшим образом.
А почему я себя так чувствовал?
Потому что у меня было четыре перелёта за два дня. Я не спал. Я с одних переговоров на другие мотался. И когда я вернулся домой, Саша произнесла:
– Я водителя вызвала, он тебя сегодня будет возить.
Я сказал:
– Ты что, охренела? Я мужик. Я сам могу.
То есть мне было важно быть доминантом, даже когда ресурсы организма были на минималках.
Саша покачала головой, а я сел за руль. Причём я выбрал не внедорожник, а выбрал седан. Сел за руль, и меня в какой-то момент, видимо, выключило, что я не сориентировался. И чтобы не протаранить вереницу тачек, я свою увёл в удар.
Саша стояла. Ноябрь был. Мелкий дождь со снегом. Она подняла пушистый меховой воротник, прикрывая уши, и поудобнее устроилась внутри своей дублёнки.
– Потому что ты, Рубен, в этой ситуации повёл себя безответственно. То есть смотри: ты приехал уставший, с перелётов, с переговоров. Я тебе подстелила соломку: “давай ты сядешь с водителем”. Нет, ты наплевал на то, что я о тебе беспокоюсь, и поставил под угрозу свою безопасность. При этом не понимая, что если с тобой что-то случится – останусь вдовой я, останутся дети сиротами. И что дальше делать вообще без вариантов. Поэтому я приехала не для того, чтобы сопроводить тебя в больницу. Я приехала посмотреть на разбитую Бентли. А в больницу вали сам. Потому что ты поступил безответственно, не подумав о том, что на твоей жизни завязана жизнь семьи. Ну, прости.
Она развела руки в разные стороны.
Да, она не приехала тогда в больницу. Но когда я вернулся из больницы домой, она, смачивая хлоргексидином спонжики, обрабатывала затягивающиеся ранки. Дула на них и сетовала. А я обнимал её за талию, притягивал к себе, носом упирался ей в живот. Даже поставив условия, что я не буду потакать своей безответственности, Сашка все равно была рядом. В формате партнёрских отношений она меня нагнула. Но в формате супружеских отношений – она меня жалела, она меня любила.
Мне было дерьмово, я любил Бентли. Это машина, которую я менял, потому что просто не мог от неё отказаться. Я очень хотел в молодости гонять на Бентли и с годами просто одну модель на более крутую менял.