Но следом мне прилетело сообщение от отца:
“Абрамов хочет встретиться и переговорить. Лично и приватно. Надеюсь, мне не за что будет краснеть.”
Нет, ему было за что краснеть. Поэтому, позвонив, я нарычал на батю о том, что он задолбал своими монаршими играми.
– А ты что такой нервный?
— А? Ничего! – Зло произнёс я.
И в этот момент понял, что вот без Сашки я реально схожу с ума. Настолько сильно, что становлюсь каким-то одержимым идиотом.
И ведь ничего не помогает.
Бабы менялись, а такой, как она, я не находил. Просто потому, что мозги мне Сашка свернула набекрень.
Как после такой женщины можно вообще кого-то другого желать?
Я вот не понимал, как меня вообще толкнуло на то, что пошёл изменять. Хотя, отвечая себе на этот вопрос, глубоко внутри я знал – меня просто заводила эта ситуация, что могу одновременно быть с двумя женщинами. И причём с очень разными женщинами. Меня вставляло, вштыривало. Мне казалось, что это особый сорт кайфа. А вся эта ситуация с Сочи была настолько дебильной, что никто в здравом уме не заподозрит моей больной реакции ходить по острию, быть вот-вот обнаруженным.
Мне кажется, меня тянуло не изменять. Мне кажется, меня тянул экстрим, который давала измена, и ничего более. Потому что сейчас я больше раздражался от этой связи и хотел к Саше.
– Знаешь что, Рубен, я прекрасно понимаю, что ты взбешён. У тебя там Саша от рук отбилась.
– У меня Саша от рук не отбилась. Если я сказал, что она по-прежнему моя жена, значит так оно и есть. Я прекрасно умею обращаться со своей женщиной. Если ты в назидание мне считаешь, будто бы можешь сейчас манипулировать тем, что одна встреча, другая встреча, Абрамов о чем-то хочет поговорить, то нет, отец, можешь не манипулировать. Мне без разницы, о чем будет говорить Абрамов. Хотя я тебе и так могу сказать – он будет высказывать претензии о том, что я ему башку проломил бутылкой из-за того, что он к Саше подкатывал. Поэтому давай я как-нибудь сам с ним разберусь.
Я психовал, бесился. А в голове, как у больного, билась одна мысль – мне надо к Саше.
Я долго ждал её.
И она приехала. Вышла такая сияющая вся, будто бы наполненная счастьем. У меня в голове тут же сработали все тумблеры, и отключилось какое-либо рациональное мышление. Я шёл на неё, потому что знал, что она так сиять могла, наверное, после какого-нибудь свидания, с каким-нибудь Абрамовым или Беркутовым.
Поэтому я ни черта её не слышал, когда взвалил на плечо.
Глава 20
Глава 20
Рубен.
Я ни черта её не слышал. У меня в голове сидела навязчивая мысль о том, что я должен вернуть её.