А потом, облизав губы, тихо произнёс:
— Сонь, а ты чего?
Глава 76
Глава 76
Саша
Всё там же.
Удар пришёлся точечный, идеальный, я бы сказала. Я сама не поняла, как из нереальной неги блаженства, вдруг резко переключилась. Взмахнула рукой и запястьем ударила Беркутова в нос. Он офигев от такого, откинулся на подушку. А я, брезгливо тряхнув рукой, произнесла:
— Слабак. Муж бы у меня увернулся!
Я медленно встала и, игнорируя разбросанное бельё, подхватила только платье, накинула на себя. Заколола волосы на затылке одной единственной нашедшейся в поле зрения шпилькой.
— Твою мать. — Выдохнул он и постарался резко соскочить с кровати.
Но его повело. На гладкий паркет капнуло несколько раз кровью.
Разбила-таки.
Развернувшись, я вышла из спальни. Подхватила свою сумочку, вещи, мобильник и, не прощаясь, вышла за дверь квартиры.
И только когда я оказалась на улице, ощутив, как по лицу хлестануло потоком сырого и холодного воздуха, меня слегка отрезвило.
Твою мать!
Господи, кому расскажи — не поверят!
Это ж надо было так вляпаться!
Нет, я бы всё могла понять, если бы он сказал: «а ты чего ещё здесь, такси не вызвала?» Я бы могла это понять.
Но не могла понять, какого черта он назвал меня чужим именем!
Я не вызвала такси, просто медленно пошла вдоль улицы вниз. Мне надо было проветрить мозги. От дома Беркутова до моего было порядком. Я понимала, что как только дойду до какой-нибудь точки, просто вызову машину. Но на данный момент я глубоко дышала и сама не понимала, а чего меня так это вздёрнуло.
А самое главное — откуда такая реакция? Реакция, можно сказать, просто молниеносная.
Я хохотнула, зажав ладонью рот, и покачала головой.
Господи, это надо было так вляпаться!
Но мне казалось, что хохот из меня вырывался исключительно истеричный, дающий понять, что всё в этой жизни может случиться. Но вот в моей случился беспамятный герой, который не может даже запомнить, с кем он спит. А при этом ещё мне рассказывал ночью: «мне важно, чтоб ты знала, с кем ты в постели».
Господи, тьфу, растереть и забыть!
В какой-то момент я поняла, что меня действительно эта ситуация не столько задевает, сколько смешит. Наверное, и нет, если бы я не взмахнула рукой и не разбила пятак Беркутову, вот тогда бы, скорее всего, сейчас была в состоянии истерики, в слезах, в соплях. Но опять-таки я никому бы этого не показала. А тот факт, что я ещё молниеносно среагировала, просто сгладил все углы.
Я всё-таки вызвала такси и домчала до дома за двадцать с лишним минут. А когда оказалась в квартире, скромное и застенчивое солнце разрисовало пятнами полы в гостиной. Я стояла и грела ноги на одном из этих световых окон. А потом вдруг поняла: «танцуй, девочка моя, танцуй. Ты была всем, кем только можно. Ты сделала всё в своей жизни возможное. Ты была любима и любила. Ты задыхалась от чувств и пила мужское восхищение. Ты воспитала детей. Ты не опозорила своих родителей. Господи, танцуй, девочка!»