Ворошилов упёр кончик фирменной авторучки в папку:
— Разберись с этим. Я не хочу быть ни твоим душеприказчиком, ни твоим поверенным. Я больше чем уверен — вероятность хорошего развития событий больше пятидесяти процентов.
Я криво усмехнулся.
Только никто гарантий не давал.
— Я поеду. Мне надо много о чём подумать и много что сделать.
Сев в машину, я ощутил, что в целом я могу контролировать ситуацию даже в таком состоянии. Безопасник скидывал отчёты по местонахождению Ленки и детей. Всё-таки она сводила сына к врачу, и о чём-то они там договорились. Сидела она сейчас в посёлке у своей матери. Господи, даже уточнять не хотелось, какого чёрта её понесло.
Но сейчас нельзя было откладывать то, что и так уже тянулось достаточно долгое время. Набрал отца:
— Дома? Я подъеду.
Глава 63
Глава 63
Рубен.
Отец не хотел меня видеть. Он был раздражён, был недоволен. Отец был немного сегодня по другую сторону небосвода. Поэтому, встретив меня, он прожёг взглядом.
– Явился! Суку свою бешеную не можешь усмирить!
И при этих словах у меня дёрнулась челюсть, и взмахнул ладонью, желая вцепиться отцу в глотку.
– Прекрати. Ещё одно слово, и у тебя не только жены не будет – у тебя сына не будет.
Отец был поддат. Он развернулся, отошёл от двери, взмахивая руками.
– Все какие честные. У нас сейчас один я говно такое, которое называет вещи своими именами и который требует вполне закономерного разрешения ситуации.
Он швырнул в сторону бокал, и янтарная жидкость кляксой впечаталась в стену.
Мать такого бы не пережила. У матери всегда был порядок. Из-за угла выглянула молодая девица. Прошлась по мне заинтересованным взглядом, оценивая внешний вид, шмотки, часы, браслет на запястье и кольцо обручальное, которое до сих пор не снял, которое терял, выбрасывал, желал забыть. Но нет, как заговорённое, всегда находилось, и судорожно натягивал себе на палец.
– Я так понимаю, свято место пусто не бывает? – Холодно произнёс, заходя за отцом в кабинет.
– А ты что думал, что я здесь соплями буду вытираться? Нет, Рубен. Хоть один мужик в нашей семье, да должен быть. Это очень паршиво, что этим мужиком не оказываешься ты.
Я опустился в кресло и тяжело вздохнул.
– Ты сейчас можешь много о мужественности и трусости рассуждать, да только мужеством иногда бывает признание, что я совершил плохое, я поступил неправильно. Мужеством бывает признание своих ошибок и косяков. А не так, как ты – упёрся только в единственное правильное своё мнение и считаешь, что все должны тебе подыгрывать, как подыгрывает она. Сколько ей?
– Достаточно. – Бросил отец, отворачиваясь к бару.