— Если ты на утро не вспомнишь моё имя, я обещаю, что не буду бить тебе нос.
— Правильно, бей сразу по голове сковородкой. — Шепча, перебирал я волосы, сидя вместе с ней в ванной.
Она, как маленький обиженный ребёнок, цеплялась в меня ногтями, боясь, что я вздохну и выйду. Я думал, видел самое страшное, когда понял, что её изнасиловали.
Самое страшное было сейчас, когда она уже не хотела ничего, кроме спокойствия и тишины.
— Я не забуду твоё имя. — Тихо прошептал я. — Я не уйду, даже если ты взмахнёшь сковородкой.
Мокрая, с трясущимися губами, с красными глазами, она была самой красивой, самой хрупкой и ранимой.
Самой нежной.
Она была той, которую я впервые захотел качать на своих руках.
После сорока ведь жизнь только начинается.
В жопу ваши стереотипы. Взрослый состоятельный бизнесмен тоже имеет право когда-нибудь влюбиться.
Эпилог
Эпилог
Рубен.
Ушёл я в возрасте шестидесяти восьми лет.
Кому расскажи — даже смешно становится.
На корте плохо стало.
С Васькой играл.
Сын меня быстро отвёз в больницу, но оказалось слишком поздно. Дёрнутое сердце во время операции на мозг, не выдержало.
Но это не было похоже на то, что было тогда.
Всё было по-другому.
Саша была предельно счастлива. Настолько, что через несколько лет Ксюша тихо призналась:
— У мамы ребёнок будет.
И вот, казалось бы, я должен чувствовать боль, отчаяние от того, что она с другим. Но я чувствовал награду за то, что она с другим. Я чувствовал, что всё повернулось правильно. Это же, наверное, очень логично: когда любишь — желаешь человеку счастья. Когда он его обретает, ты рад до жопы.
В этот раз всё было по-другому.
Ксюша была замужем за молодым человеком, который однажды пришёл и устроился к Саше в «Лидал». Вася был женат на молодой девочке из Кореи, с которой они познакомились в сети, а потом встретились на одном из курортов.
Это было по-другому, потому что Саша, приехав на похороны, не билась в истерике, не кричала. А просто стояла и смотрела на моё надгробие с тихой грустью. А когда все ушли и никто не видел, она дотронулась кончиками пальцев, на которых застыл её поцелуй, до моего имени. И мне хотелось оттуда прокричать, что: «я тебя тоже люблю», но меня, к сожалению, никто не слышал.
В шестьдесят восемь всё было по-другому.
К этому времени я оброс какой-никакой мудростью. Похоронил отца. Похоронил мать, которая, несмотря на развод, нашла в себе силы построить свою жизнь заново. У неё появился мужчина. Какой-то военный. Мы с ним пересекались на днях рождениях и крепко жали друг другу руки.
В шестьдесят восемь было по-другому.