– С тех самых пор. – Холодно ответил следователь. – Как у меня на столе появилось заявление. Так что давайте вы сейчас пыл поумерите, бравые молодцы. И да, мне кажется, стоит немного серьёзнее подойти к этому вопросу. Что-то я чувствую, что здесь все не так чисто.
– Ну, если чувствуете, что здесь все не так чисто, – отозвался Рудольф, – то вполне можете взять тряпочку и сами ещё что-нибудь протереть. Мы инвентарь выдадим вам.
Гончаров остановился, встал возле меня и ударился затылком о стену. Я привстала на носочки и тихо уточнила:
– Что происходит?
– Столкнулись два барана. Вот упираются. На данный момент есть только заявление об изнасиловании. И ничего более. Наш следователь давит на то, что здесь что-то произошло. А знакомый вашего мужа уводит эту ситуацию в другую сторону.
– Может быть, мне зайти и сказать?
Я набрала в грудь побольше воздуха, но Гончаров схватил меня за локоть так сильно, что я чуть было не взвизгнула.
– Молчать. – Холодно произнёс он, и я тряхнула волосами.
– Молчать, так молчать.
Я не знала, как разыграется карта, но подозревала одно – что произошло этим вечером, не встанет ни в какое сравнение ни с каким разводом, ни с какой изменой. Все намного хуже.
Произошло шевеление в квартире, и я насторожила слух. Рубен что-то коротко произнёс, не акцентируя внимания на том, было ли изнасилование или нет. А потом шаги стали приближаться к выходу. Сначала вышел Рудольф, посмотрел на меня, цокнул языком и покачал головой, намекая на то, что: ну твою-то мать.
Я опустила глаза.
За это тоже было стыдно. Подозревала, что чувство стыда меня будет нагонять не год и не два.
А ещё я подозревала, что никто меня не поддержит. Ксенька будет визжать о том, что я поступаю, как стерва. Вася, скорее всего, промолчит и будет старательно отводить глаза.
Но вот дочь однозначно не поймёт.
Рубен вышел вместе с нашим следователем и встревоженным взглядом прошёлся по моему лицу.
Я не хотела ему ничего говорить и ничего объяснять.
И он отвёл глаза.
– Сейчас мы проедем в отделение и будем разбираться со всем досконально. Хоть от обвинения в изнасиловании вы не будете открещиваться?
Рубен поднял на меня взгляд осторожный и виноватый.
– Я любил свою жену. Я хотел свою жену. Если это изнасилование, да, я изнасиловал.
Что-то с хрустом, с звоном лопнуло в груди.
Глава 26
Глава 26
Рубен развернулся и двинулся в сторону лифта. Я стояла пришибленная пыльным мешком по голове и полностью дезориентированная. Следователь со своими помощниками зашли внутрь, туда же попытался запихнуться Рудольф. В итоге с Гончаровым мы остались стоять в коридоре вдвоём, и перед тем, как закрылись двери лифта, я успела прочитать по его губам: “все будет хорошо, Саша. Я с тобой". Я посмотрела резко на Гончарова, пытаясь проверить, а он это понял или мне это почудилось, но Гончаров, тяжело вздохнув, двинулся в сторону квартиры.