— Всё странно. Большая война, серьёзные потери. А внутри нет вкуса победы.
— Мы же говорим про развод не вашей свекрови? — Мягко улыбнулся Ворошилов.
И я пожала плечами.
Наверное, такое тоже бывает, когда вдруг понимаешь, что всё закончено, ты стоишь на руинах, на пепелище и не знаешь: а для чего боролись. Я знала, это какие-то важные для социума моменты. Я боролась за имущество. Я боролась за свою честь. Боролась за то, что со мной так нельзя поступать. Нельзя ставить меня на один уровень с какой-то девкой. Нельзя моих детей ровнять с внебрачными детьми. Я знала, за что боролась. Но, оказывается, внутри у меня была пустота. Я не понимала сейчас: вот победила, вот я стою на вершине Олимпа. Лавры со всех сторон. Так почему мне несчастливо-то?
Ворошилов потянулся и поймав пальцами один из листов договора, свернул его вдвое, стукнул торцом по столу и медленно произнёс:
— Простите его.
— Что? — Ошалев от того, что слышу это от Ворошилова, округлила глаза я.
— Вы же это хотели от меня услышать?
— Нет. — Медленно выдохнула.
— Это закономерно. — Холодно выдал Ворошилов и цокнул языком. — Именно это и хотели услышать. Просто потому, что сейчас не знаете, что делать и вам нужно чьё-то ещё мнение.
— Я не могу. — Честно призналась. — Правда, Арсений. Я…
— Не называйте меня так. Арс.
Я потёрла переносицу.
— Я правда не могу.
Почему-то никто не рассказывает, что в разводе бывает момент рандомный какой-то, когда безумно дерьмово. И по привычке рука тянутся к мобильному, а просто не можешь набрать. И тогда ловишь себя на том, что едешь в машине и орёшь дурную песню: «я невозможно скучаю. Я очень болен. Я почти умираю».
— Я просто не могу. Я и с ним не могу, и без него я не могу.
Ворошилов глубоко вздохнул, отвёл глаза.
И мне показалось, что он что-то скрывал.
Я подобралась, вцепилась в него взглядом и хотела узнать, что же это за тайна, но вместо этого он пододвинул ко мне листы договора.
— Если не можете, госпожа Суворова, значит, просто смиритесь с тем, что будет перманентно болеть. Потому, что ни одно лекарство не поможет. Потому, что бывают мужчины- спасение, а бывают мужчины- проклятие. Бывают мужчины — болезнь. Бывают — панацея. Но от первых не спасут вторые. Просто примите то, что так будет до конца…
Глава 85
Глава 85
Саша
Начало сентября.
“Осень. Осень, ну давай у листьев спросим, где он май. Вечный май,” — пробубнив эту мелодию себе под нос, я вышла из машины и осмотрелась. Охрана тактично притормозила немного поодаль и дала мне возможность осмотреться в осеннем парке.
Я была права: отец вывез маму и мою свекровь в большой круиз. Мне слали с целых трёх номеров радостные фотки, короткие видео. А кто-то делился тем, что оказывается, несмотря на морскую болезнь, апероль очень хорошо заходит. Как вы понимаете, делилась моя мама.