Опрокинув и мой стакан, Беркутов тяжело вздохнул и, встав из-за стола, двинулся к сцене. Подозвал одного из музыкантов и быстро что-то сказал, потом запрыгнул на сцену. Настроил под себя микрофон и, обернувшись к ребятам, что-то коротко объяснил, взмахнул рукой. Я заметила в этом жесте что-то очень грациозное. Страшная мысль закралась на задворках сознания о том, что помимо консерватории у Беркутова в детстве, видимо, был ещё и балетный класс.
– Ох, Александра, вы не представляете, насколько Виктор умеет владеть собственным голосом. Если бы он не выбрал бизнес, из него получился бы чудесный эстрадный певец. Мы так молились на то, чтобы он стал человеком искусства. Но мальчики такие мальчики. – Посетовала Елизавета Павловна.
И в этот момент зазвучали первые аккорды песни, отчаянно знакомой мне. Я перевела взгляд на сцену, и Беркутов, улыбнувшись, вскинул бровь, намекая мне на то, что слушай, Саша, слушай.
А потом открыл рот.
– В шумном зале ресторана. Средь веселья и обмана. Пристань загулявшего поэта….
Глава 31
Глава 31
— Возле столика напротив ты сидишь вполоборота. Вся в луче ночного света. – Медленно пропел Беркутов и, очаровательно улыбнувшись, шагнул в сторону, спустился со сцены.
И в каждом его движении была какая-то животная грация. А я вдруг поняла, что со мной произошло кое-что такое, про которое обычно говорят: девушка поплыла. Потому что мне казалось, что это пели только для меня. Потому что мне казалось, что никого вокруг больше нет. Нет столиков, которые замерли и во все глаза уставились на одного из очень состоятельных людей, который вдруг решил немного побалагурить, взять и спеть.
— Так само случилось вдруг, что слова сорвались с губ. Закружило голову хмельную. – Беркутов улыбнулся, запрокинул голову…
И каждый его шаг, как удар моего сердца, приближал что-то неотвратимое.
А потом он вдруг оказался возле нашего столика и протянул мне широкую ладонь. Я, как заворожённая, как заколдованная, как глупая курица, идущая на убой, вложила свою руку в его и встала. Виктор потянул меня на себя, и меня обдало жаром, кипятком, огнём опалило, можно сказать.
Я женщина взрослая, уравновешенная, контролирующая всё, но почему-то здесь я вообще не ощущала никакого контроля.
И тогда Беркутов пропел:
– Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую…
И на этом он слегка склонил голову к плечу, очаровательно улыбнулся. Его рука скользнула по моей талии, поднялась выше и провела линию до лопаток по позвоночнику так, что у меня мурашки на коже выступили, а сердце вдруг стало сбоить, словно бы встроенный метроном сломался.