— Он подал заявление на раздел. В суд. Мне пришло...
— Ольга, здравствуйте, — ее голос звучит спокойно, но я слышу в нем мгновенную собранность. — Я как раз собиралась вам звонить. Копия иска только что поступила ко мне. Я уже ознакомилась.
— Но это же невозможно. То, что он там написал! — почти кричу я в трубку, не в силах сдержать панику. — Он с ума сошел? Кем он себя возомнил?
— Именно об этом я и хотела сказать. Это не иск о разделе имущества. По крайней мере, не в том виде, в каком он имеет силу. То, что он там написал, это формальная бумажка. Пустой звук. Он либо надеется на вашу неосведомленность и панику, либо его юрист настолько некомпетентен, что не проверил все активы.
Ее слова доносятся сквозь гул в ушах не сразу.
— Пустой... звук? Получается, что, его заявленные требования не имеют оснований?
— Да. У него нет ни единого шанса. В суде нужны доказательства. Ни один судья не будет верить наслово, только потому что какому-то там мужчине захотелось отнять большую часть совместно нажитого имущества. Он просто пытается добить вас морально. Запугать стоимостью судебных разбирательств, вашим временем, нервами.
Я слушаю, и лед в груди понемногу начинает таять, оставляя после себя слабость и горькую, беззвучную ярость. Опять. Опять эта игра. Но на этот раз через официальные органы. Он не остановится ни перед чем.
— Что мне сейчас делать? Игнорировать?
— Нет. Я уже готовлю грамотный, аргументированный отзыв. Мы выставим его в суде не заботливым мужем, а клеветником, который пытается использовать суд как орудие мести. И все судебные издержки он понесет сам. Доверьтесь мне.
Я закрываю глаза. Глубокий вдох. Выдох.
— Хорошо. Я вам доверяю. И, Виолетта Степановна, вы посмотрели видео, которое я вам отправила? Из мастерской.
— Да. Я уже приложила его как доказательство его неадекватности. Не переживайте. Закон на вашей стороне.
— Спасибо.
Я вешаю трубку. Руки все еще холодные, но дрожь уходит. На ее место приходит странная, опустошенная твердость. Он снова ударил. И снова мимо. Но с каждым таким ударом моя броня становится толще. А его арсенал, кажется, иссякает, раз он дошел до такой откровенной глупости.
В этот момент слышу тихий стук в дверь кабинета. Прежде чем я успеваю ответить, дверь приоткрывается. Михаил. В своем неизменном джемпере. Он замирает, с легким недоумением на лице, увидев мое, наверное, совсем потерянное выражение.
— Оля? Я не помешал? Дверь была приоткрыта...
— Нет, нет, — я поспешно встаю, пытаясь взять себя в руки. — Просто... деловой звонок.
Он входит, его взгляд скользит по моему лицу, и я понимаю, что он все видит. Видит бледность, тени под глазами, следы недавней паники.