Я мотаю головой, смотрю на нетронутый завтрак. Мне кажется, если я попробую проглотить хоть кусочек, меня просто вырвет.
— Нет. Не ревела.
— Как так “не ревела”? — Мила округляет глаза. — Нет, я, конечно, все понимаю, ты у меня сильная, но ты же осознаешь, что сейчас ты просто все держишь в себе? Что не позволяешь своим чувствам вырваться наружу, потому что в тебе говорит твое стремление не рушить свое спокойствие?
— Да все не так, — мой голос звучит глухо. — Просто он ушел… и ушел. Я особо ничего не чувствую. Он все выжег своим отношением. Все. До тла.
— Да быть такого не может! Столько лет брака не могут исчезнуть без эмоций, — Мила решительно отодвигает свою кружку. — Ты просто опять спрятала свои чувства. А ну-ка, давай, посмотри на меня. Невозможно одним днем все перечеркнуть без боли. Ее надо отпустить, чтобы она не давала больше о себе знать.
Она придвигается ближе, берет мое лицо в руки и смотрит в глаза, словно пытается найти на дне хоть какую-то трещину.
— Тебе надо выплакать все, что у тебя болит, поняла меня?
— Я не хочу. У меня нет слез.
— Да как же “нет”? Думаешь, ты первая, кто так говорит на моих сеансах?
Я смотрю на сестру. Мила уже три года работает психологом и отдает этому всю свою душу, точно так же, как я картинам. Только я возвращаю к жизни целые эпохи, а она искалеченные судьбы людей.
— Но я правда... И вообще, не смей проводить на мне все свои трюки!
Я пытаюсь отодвинуться, но она крепко держит меня.
— А я сказала, что тебе это необходимо. Поверь, я знаю, о чем говорю. И как только все, что сидит в тебе... вся боль, все страхи выйдут наружу, тебе станет легче. Будет проще двигаться вперед.
— Слушай, давай не сейчас. Я только собралась с силами.
— Не собралась, а заглушила. Это большая разница.
— Ты же знаешь, что я не люблю ваши все эти штучки.
— А зря. После всего, через что мы с тобой прошли…, — она замолкает, и в ее глазах мелькает что-то старое, общее и болезненное. — В общем, закрывай свой рот и слушай меня внимательно.
Я вздыхаю и замираю. Прекрасно понимая, что она не отстанет, пока не добьется своего.
— Еще спасибо мне скажешь, — говорит она, и ее голос становится мягче, профессиональным, проникающим в каждую клеточку. — Закрывай глаза.
Я нехотя подчиняюсь.
— Давай вспомним, как ты познакомилась со своим коз... мужем.
Картинка из прошлого всплывает сама собой, яркая и неожиданная. Мы встретились на вернисаже моего друга-художника. Я стояла перед большой абстрактной картиной, пытаясь разгадать ее смысл, а он подошел и сказал:
“По-моему, художник просто разлил краску и решил назвать это гениальным”.