— Спи давай! — проворчал Телемах, убрал ее руку со своего плеча и повернулся набок, спиной к Артемисии. Он ощутил, что и она отвернулась к стене. Наконец-то этот дурацкий допрос закончен.

Он лежал, прислушивась к уханью совы за стеной. Почему-то никак не удавалось уснуть.

— Поцелуй меня, — неожиданно прошептала Артемисия. — Я хочу почувствовать, как это…

Почему-то от этой наивной просьбы Телемаха бросило в жар. Он сел и посмотрел на нее, силясь разглядеть девушку в непроглядной темноте. Она продолжала неподвижно лежать спиной к нему, уткнувшись лицом в стену. Может, ему просто послышалось?

С трудом проглотив вставший в горле комок, Телемах положил руку ей на плечо. Она всё так же неподвижно лежала, свернувшись калачиком, не поворачивая к нему головы. И как ее поцеловать, если она отвернулась?

Неловко перегнувшись через ее плечо, он склонился над девушкой и коснулся губами ее щеки.

— Ты колючий! — возмущенно фыркнула она, зарываясь в подушку.

Телемах опешил. Никогда ему не понять женщин. Так нужно целовать или нет?!

Он вздохнул и коснулся ладонью ее лица, ощутив, как она прижимается щекой к его руке. Кажется, целовать всё же нужно…

Телемах опять склонился над ней, вдохнул запах ее волос, коснулся губами щеки… У него вдруг закружилась голова от какого-то сладостного предчувствия. Он решительно обхватил ладонями ее голову, повернул к себе и прильнул к губам Артемисии.

Прошла секунда, другая… Его губы плотно прижимались к ее губам, но больше ничего не происходило. Телемах вдруг понял, что он что-то делает не так. Наконец он оторвался от нее и сел.

Артемисия не шевелилась. Они молчали. Телемах испытал какую-то злость, смешанную с досадой. Все эти поцелуи — дурацкая трата времени! Девичья забава. Проку от них никакого.

— Я думала, что это по-другому… — призналась Артемисия и вздохнула.

Телемаху стало неловко. Словно он провалил ответственное поручение, не оправдал возложенных на него надежд. Может, попробовать еще раз?

Он опять склонился над девушкой, пытаясь понять, в чем же его ошибка. Может, губы слишком сухие? Он коснулся ее щеки, скользнул по тонкой шее, поцеловал вздернутый нос, дрожащие веки и наконец снова прильнул к ней. Неловко извернувшись, он чуть шире открыл свои губы, и его язык невольно скользнул по ее губам. Артемисия вздрогнула. Телемаха словно пронзило молнией. Так вот в чем дело! Ему и в голову не приходило, что при ЭТОМ нужно использовать язык!

Артемисия затрепетала. Из ее груди вырвался тяжелый вздох. Телемах продолжал целовать все сильнее и настойчивее, всё глубже проникая языком в глубину ее рта. У нее загрохотало в висках. Изнывающая пустота в животе заставила крепко сжать бедра. Она не выдержала и оттолкнула его.