— Не остановит, — кивнул Телемах. — Но я хотя бы заставлю их заплатить… Или ты хочешь, чтобы я ушел?

— Конечно, нет! — возмутилась Артемисия. — Я без тебя не смогу уснуть.

Телемах криво усмехнулся. Снял с себя перевязь с мечом, затем поднял с топчана пару овечьих шкур и потащил их к двери.

— Ты чего? — опешила Артемисия, стянув с головы платок.

— Буду спать у входа. Чтобы никто не смог войти.

— Не говори ерунды! — возмутилась девушка. — После всех ночей, что мы провели в горах, это просто глупо!

— Хочешь, чтобы я спал рядом с тобой? — нарочито удивился Телемах, ощущая при этом какое-то сладостное удовлетворение.

— Да, — пробормотала девушка, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Хорошо… — кивнул Телемах, чувствуя все-таки какую-то неловкость.

Одно дело — прижиматься друг к другу, дрожа от пронзительного холода в диких горах, и совсем другое — лежать рядом в удобной постели, укрывшись теплым покрывалом… Или разницы нет?

Телемах погасил светильник, и комнату окутала темнота. Он улегся рядом с девушкой. Артемисия положила голову ему на плечо. По коже с мокрых волос скатывались холодные капли. Она всë еще дрожала от холода, и Телемах опустил руку ей на спину.

— Спасибо… — прошептала девушка и благодарно потерлась щекой о его ладонь.

— За что?

— За всë.

— Засыпай, — проворчал Телемах, чувствуя, как прерывистое дыхание девушки будоражит его кровь. — Завтра тяжелый день…

— Спокойной ночи. Хвала богам за прожитый день.

Наконец наступила тишина. Лишь сквозь слуховое окно с улицы доносился стрекот сверчков да беспокойное ржание лошадей.

Артемисия прислушалась к его дыханию. Кажется, он еще не заснул…

— А ты был… ну… спал с женщинами? — решилась спросить она, преодолевая неловкость.

— Конечно, — возмущенно буркнул он, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— И как это?

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю…

Телемах поморщился. Дурацкий вопрос. Как на него ответить?

— Это приятно, — сказал он наконец.

— А целовался?

— Разумеется!

“Странная женская логика, — поразился он. — Как можно спать с женщиной и при этом не целоваться с ней?”

— А целоваться приятно?

— Приятно.

“Что за детские вопросы?” — скривился Телемах

— Я целовалась с Киниской, — призналась вдруг Артемисия. — Хотела понять, каково это. Но ничего не ощутила. Просто касаешься губами другого, и всё. Как-то это глупо.

Телемах задумался на секунду и вдруг с удивлением осознал, что Артемисия права. Он вспомнил, как ЭТО было у него… Иеродулы в храме Афродиты просто лежали, уставившись в потолок, и ждали, пока он закончит, целоваться с ними даже не приходило ему в голову. Да и им было не до поцелуев после долгой службы во славу богини. Жена булочника? Да, она торопливо скользнула своими губами по его губам, а потом чмокнула его в щеку. Но она так спешила, что времени на поцелуи не оставалось. И вообще, ее интересовало другое… Вот гетера. С ней было интереснее всего. Он целовался с ней, хотя вспоминалось всё очень смутно… Гетера прильнула к его губам, что-то жарко прошептала ему на ухо и опустилась на колени… По телу Телемаха прошла сладкая дрожь от вспыхнувшего воспоминания. О да! Он знает, какие бывают женские поцелуи!