Как далеко сумеют они пройти? И сколько его друзей останется лежать в этих пустынных скифских землях? Прокл подумал о неугомонном капитане. Сейчас Алкон где-то далеко на севере пытается перетащить по такой же бескрайней степи свой круглобокий лемб, чтобы хоть немного повысить шансы на успех у этой самоубийственной затеи.

Туча на горизонте начала чернеть. Всё плотнее наваливаясь на бескрайнюю равнину, словно стараясь задавить, задушить угасающее солнце. Еще несколько минут — и наступит темнота… Прокл поднялся, подбросил хворост в костер. Важно, чтобы скифские лазутчики были уверены, что они останутся на месте до утра.

…

Когда на небо высыпали звезды, спартанцы уже были готовы выдвигаться. Фронтис остался у костра — поддерживать огонь и присматривать за вьючными лошадьми. Бойцы взяли коней под уздцы. Первую пару стадий следовало пройти пешком.

Прокл шагал по траве, вдыхая терпкий аромат полыни и степной пыли. Вокруг стрекотали кузнечики и сверчки. Спокойная теплая летняя ночь. Очень скоро она наполнится страхом и болью. Ничего, эти варвары сами напросились. Прокл прошептал короткую молитву Зевсу-победителю, оценивающе глянул на звезды, вскочил в седло и пустил коня рысью.

…

Скифы явно не ждали нападения. Десятки костров окружали тихую заводь, чернеющую в поросшей кустами низине. Прокл поднес бинокль к глазам. Большие линзы собирали свет, превращая ночную тьму в вечерний полумрак. В лагере врага было тихо. Похоже варвары беззаботно дрыхнут, уверенные в своей безнаказанности. Им же хуже.

Спартанец прищурился, выбирая цель. Высокий, пестро расшитый шатер в центре стойбища выглядел многообещающе.

— По коням… — хрипло прошипел командир. — Без шума! Используем кописы. Арей и Клеомен — прикрывают.

Бойцы вскочили на коней и обнажили кривые мечи.

Они катились с холма, безмолвно и неотвратимо. Плащи развевались, словно крылья Немезиды, несущей отмщение и справедливость.

Всадники летели мимо покосившихся шатров, догорающих костров и спящих под открытым небом варваров. Прежде чем враг опомнился, они уже были в самом центре стойбища.

Лишь когда Прокл спрыгнул на землю и, прикрывшись щитом, сделал шаг к покачивающейся на ветру овчине, закрывающей вход в шатер, раздался приглушенный крик, впрочем, тут же перешедший в предсмертный хрип. Спартанцы были настороже. Лаконик небрежно махнул мечом и проткнул изумленно трясущегося головой стражника, так и не успевшего обнажить свой меч.

Прокл ворвался в шатер. В противоположном от входа конце, на груде сваленных на земле шкур копошились какие-то тени. В нос ударил спертый воздух, пропитанный запахом прокисшей браги, человеческого пота, паленой шерсти и плохо выдубленной кожи. Через отдушину в потолке падал тусклый свет.