— А если встретим кого-то из наших?

— Наши — это спартанцы, это мы с тобой! А они на островах — они не наши. Они чужаки! Именно они сделали Спарту слабой и беззубой, отдали Элладу во власть охлоса, лавочников и купцов!

На скулах Телемаха заиграли желваки:

— Я давал клятву перед богами и людьми!

— Ты клялся защищать честь своей Родины и своего рода! Именно это я и предлагаю. Защитить честь!

Повисла тишина. Опершись подбородком на сцепленные пальцы, Телемах замер, глядя на морскую гладь.

Наконец он принял решение:

— Нет. Я не пойду на это.

Теллид разочарованно вздохнул и досадливо тряхнул головой:

— Это твое последнее слово?

— Да!

Теллид прикрыл глаза и забарабанил пальцами по строганым доскам грязной столешницы:

— Но мне нужна твоя помощь…

Телемах ничего не ответил.

— Понимаешь… — продолжил Теллид. — Я… я им не доверяю. Без тебя мне не справиться.

— Я не буду в этом участвовать, — повторил Телемах.

— Но ты же не донесешь на меня? — в голосе Теллида мелькнуло беспокойство.

— Конечно, нет.

— Значит, ты уже участвуешь!

Телемах шумно выдохнул и сжал кулаки.

— Извини, извини! — Теллид обезоруживающе поднял руки. — Давай так. Ты ни в чем не будешь участвовать. Просто подстрахуешь меня. Договорились?

Телемах молчал.

— Ради нашей дружбы! Пожалуйста!

Телемах с досадой хлопнул ладонью по столу, так что опустевший килик подпрыгнул и, тихо звякнув, покатился по столу.

2

Устало потерев виски, Артемисия со стоном откинулась на спинку клисмоса, с ненавистью глядя на исписанные листы. За вечер удалось перевести всего лишь десять страниц. Ужасно! Как она ненавидела эту дурацкую химию вместе с математикой, физикой и прочей ботаникой! О боги! Как она устала! Когда же все это закончится?

Она прошлась по пустому залу, прислушиваясь к непривычной тишине. Почти все уехали в Византий на праздник Посейдона и Афины. А она, как бесправная рабыня, должна пытаться перевести с запретного языка такие вещи, о которых никто в мире не имеет ни малейшего представления! Разве это по силам обычному человеку? Разве справедливо, что ее жизнь, ее молодость проходит именно так?

Артемисия с завистью вспомнила подругу. Киниска свободна, смела и независима. Как бы она хотела стать хоть немного похожей на нее! Гулять по улицам Византия! Встречать новых людей, знакомиться с красивыми юношами! Танцевать на балах…

Артемисия невольно сжала кулаки. Несправедливо! Как же это нечестно и несправедливо! Ее глаза застилали слезы. Она торопливо вытерла их тыльной стороной ладони и шмыгнула носом.

И вдруг Артемисия вспомнила пожар в гелиографической лаборатории, случившийся несколько месяцев назад. Тогда она ощутила ужас, но одновременно и какое-то пугающее ликование. Где-то в глубине души она вдруг обнаружила надежду, что всё закончится и она наконец получит свободу.