Это было признание — публичное заявление о том, что повар в белом кителе находится под защитой Щуки или, если точнее, в союзе с ним.

— Справедливо, — кивнул я.

— Справедливо, — эхом отозвался он. — Но ты ведь не только долг вернуть пришёл, угадал я?

Умный. Ничего не упускает, ни единой мелочи.

— Угадал.

Щука с хрустом откусил от яблока и откинулся на спинку лавки, приготовившись слушать.

— Выкладывай, Ёрш. Чего тебе от старого Щуки надобно?

— Мне нужны люди, — сказал я.

Щука чуть склонил голову набок, разглядывая меня с ленивым любопытством.

— Люди в зал. Официанты. Человек пять-шесть.

— Официанты, — повторил он задумчиво, будто пробуя слово на вкус. — В твой ресторан, где завтра Зотова кушать будет и Посадник, может статься.

— Именно.

— И ты пришёл за ними ко мне.

Это был не вопрос, а утверждение. Щука смотрел на меня немигающим рыбьим взглядом, и в уголках его губ пряталась тень усмешки.

— Мог бы нанять любого в городе, — сказал он таким голосом, словно с душевнобольным разговаривал. — Денег у тебя, я вижу, хватает, но ты пришёл в порт. За моими людьми. Объясни старику — зачем?

Я откинулся на спинку лавки.

— Любой дурак может нанять десяток холуёв с подносами. Поклонятся, улыбнутся, вино разольют — и через час о них забудут. Мне это не нужно.

— А что тебе нужно?

— Изюминка. То, о чём будут говорить ещё год после открытия.

Щука молчал, ожидая продолжения.

— Представь: в зал входит Зотова в своих шелках и мехах. Садится за стол и тут к ней подходит бывший речной разбойник, кланяется учтиво и спрашивает, чего изволит госпожа.

Я помолчал, давая картинке сложиться.

— Она такого в жизни не видела. Никто не видел. Об этом будут судачить на каждом углу — про безумного повара, у которого в ресторане пираты еду разносят, а потом каждый захочет посмотреть своими глазами.

Щука смотрел на меня не моргая. Потом медленно откусил от яблока.

Хрум.

Прожевал, не сводя с меня глаз.

— Ты, Ёрш, — произнёс он наконец своим тихим голосом, — полный безумец.

— Ты повторяешься.

Он фыркнул.

— И то верно.

Щука повернулся к охраннику, который стоял ближе всех к двери.

— Сыч, — позвал он негромко, но охранник тут же вытянулся. — Пройдись по нашим. Найди тех, кому работа нужна. Нормальная работа, не погрузка. Скажи — хорошие деньги, но смотреть будут придирчиво. Пусть подтянутся сюда, кто хочет попробовать.

Сыч кивнул и исчез за дверью.

— Подождём, — Щука снова откусил яблоко и указал мне на кувшин. — Квас будешь?

— Буду, — я махнул рукой ребятам, чтобы тоже подсаживались.

Квас и правда оказался хорош — ядрёный, с хлебным духом, холодный. Я пил и молчал, а Щука жевал своё яблоко и тоже молчал. Мы понимали друг друга без лишних слов, и это понимание стоило дороже любых клятв.