Опасно? Да. Телохранители рядом, толпа вокруг, но другого шанса не будет.

Я прыгнул вперед, замахиваясь для удара.

Чекан свистнул, целя в висок. Демид услышал — или почуял, чёрт его знает как — и дёрнулся, вскидывая руку. Вместо виска клюв вошёл ему в предплечье, и я почувствовал, как железо проходит сквозь мышцу, упирается в кость, крошит её в труху. Хруст разнёсся над площадью, а следом — утробный звериный вой.

— Хозяина! Хозяина берегите!

Четверо его ближников возникли передо мной раньше, чем Демид успел упасть. Двое подхватили его под мышки и поволокли прочь, оставляя на снегу кровавый след. Двое других бросились на меня.

Первый напоролся сам. Я махнул чеканом и клюв мягко, почти без сопротивления, вошёл ему в горло. Он захрипел, схватился за шею и начал оседать, а я уже уходил под замах второго, проворачиваясь на пятке, врезая молотковой стороной в колено. Хруст, вой — падает, сбивает кого-то.

— Вали его! На землю!

На меня навалились разом — сколько, я не успел сосчитать. Чья-то рука вцепилась в запястье, кто-то ударил в бок. Я успел достать ещё одного — чекан врезался во что-то мягкое, раздался крик — а потом мне прилетело в челюсть так, что искры посыпались из глаз, и в следующий миг я уже лежал в грязном снегу, придавленный чьей-то тушей.

Пальцы сомкнулись на горле. Надо мной нависла бородатая рожа с оскаленными зубами и бешеными глазами — посадский давил всем весом, выдавливая из меня воздух. В ушах загудело, края зрения начали темнеть.

А потом рожа дёрнулась и исчезла.

— Саня! Вставай, мать твою!

Угрюмый рывком поднял меня на ноги. Рукав его тулупа потемнел от крови — то ли своей, то ли чужой. Рядом Бык работал дубиной, расчищая пространство вокруг нас, и по его лицу тоже текло красное из рассечённой брови.

Я огляделся, хватая воздух ртом.

Площадь превратилась в кипящий котёл. С дальней стороны конница Ярослава врезалась в толпу посадских — там творилось что-то страшное: кони топтали людей, мечи сверкали в свете факелов, вопли сливались в сплошной рёв. Бандиты разбегались как тараканы, и бежали они во все стороны. В том числе к нам.

— Держать вход! — заорал я, перехватывая чекан.

Посадские лезли на крыльцо как обезумевшее стадо. Конница давила их с тыла, и они искали спасения за каменными стенами трактира.

Первого я встретил чеканом в лицо — он опрокинулся, сбив тех, кто лез следом. Угрюмый работал топором молча и страшно, разрубая тулупы вместе с мясом. Бык ревел, орудуя дубиной как веслом, сметая врагов с крыльца.

Но их было слишком много.

— Назад! — заорал я, когда нас едва не смяли. — В трактир!